Жертвы Обряда

– Отнесись к этому с юмором! Отмучаешься, попадёшь в Рай и встретишься вновь с Аиррэлем, может, не в этой жизни, так в следующей – вы будете счастливы.

– Ты не понимаешь меня и никогда не поймёшь. Ты всегда был и будешь бессмертным демоном, а я нет.

– Сомневаюсь, что ты хорошо меня знаешь, чтобы делать такие выводы.

– Аиррэль сказал, что духи в Раю забывают прошлую жизнь, могут и вовсе переродиться.

– Да.

– Видишь, даже в Раю, мы не сможем быть вместе.

– Пора возвращаться, – резко сказал Велиал, не желая дальше развивать эту тему, и мы перенеслись в сад возле дома Архангела.

– Почему сюда, а не в замок? – я пыталась перекричать порывистый ветер.

Погода действительно изменилась. На улице буйствовал холодный северный ветер, пронизывающий до костей внутренности, и я продрогла.

– Решил меня заморозить?

– Доказать, что прав, – издевался этот неугомонный.

– Верю! – крикнула с негодованием в голосе, но вряд ли что-либо можно было услышать в этом хаосе шуршащих листьев и надвигающемся урагане.

Глава 3. Зима

– Что происходит?

Я озиралась, натягивая на тело зимнюю куртку.

– Зима.

– Аиррэлю становится хуже? – испугалась я.

– Нет, но душа Архангела вошла в стадию глубокого сна. А там нет света и тепла, лишь холодные потоки вечности, – попытался объяснить тёмный, устав от бесконечных вопросов, стрельнул маниакально-убийственным взглядом и поджёг под собой землю.

Время от времени Велиал своим дерзким поведением и умением виртуозно перевоплощаться напоминал, что передо мной демон.

Порой казалось – он меня искренне презирает и ненавидит без причины, но такова его игра в притворство. Он лукавил и хорохорился, а на самом деле не относился ко мне агрессивно и не питал ненависти, как и к остальным. Всё чаще тёмный был благосклонен и разговаривал спокойно, как человек, без яростного блеска в глазах и дьявольской улыбки.

Определённым шармом демон всё же обладал. Умел располагать к себе, мог заставить полюбить или, не прилагая усилий, причинить боль: поджечь без прикосновения, испепелить и переломить пополам голыми руками.

И это лишь малость из уготованных мук. Однако со мной так не поступал. Зато иногда от его взгляда хотелось стать невидимкой, дабы не раздражать и без того легковоспламеняющуюся натуру. Но он всё ещё нуждался во мне, вот и нянькался.

Мы сами не подозревали, что линии наших судеб сплелись крепче, чем металлические стропы, и стали общей ношей.