Сын ведьмы и коловертыши

Тем не менее, у Егора не было никакого желания посвящать в тайну своего имени не только женщину, но и ее демона.

– Ведьмак, – представился он.

– Твое право, – грустно кивнула она и протянула ему ромашку. – Здесь плохое место. Уходи.

Он взял цветок и ощутил находящуюся в нем силу. Женщина еще раз неуверенно улыбнулась и шаркающей походкой двинулась прочь.

– Подожди, – жалость к погибающему существу затопила сердце Егора. – Послушай, я неплохой лекарь. Могу помочь. В смысле исцелить. Твоя энергия уходит.

Ты же знаешь, к чему это приведет.

– Исцелишь и я потеряю дар? – Тина остановилась, откинула со лба грязные растрепанные волосы. Большие наивные голубые глаза маленькой девочки, казалось, заглянули в душу Егора.

– Дался тебе этот дар, – возмутился Егор. – Тебе не кажется, что жизнь дороже?

– Ты не понимаешь, – грустно покачала она головой. – Люди не слышат. Те, кто живет на Площадке, тоже гонят меня прочь. Только человек в плаще сказал, что нужно слушать голос.

Он теперь будет меня защищать, – женщина повернулась и шаркающей походкой побрела по набережной.

Егор тяжело вздохнул и сел на ближайшую скамейку, глядя в худенькую ссутуленную спину сумасшедшей.

– Надо лечить, – пискнул коловертыш.

– Насильно не получится, – ответил парень. – Лечение – вещь добровольная.

Он посмотрел на раскинувшийся перед ним пустырь. Черная иномарка как акула высунула лакированный нос из-за пятиэтажек. Слишком дорогая машина для этого маленького городка.

Нехорошее предчувствие холодком кольнуло Егора.

– Слушай, – сказал он Чистюле, – а давай-ка, мы одним махом рванем к Площадке. Должны же быть исключения из бабушкиных правил.

Он поднялся, сделал шаг и исчез. Пуля врезалась в спинку пустой скамейки, откалывая от окрашенной доски щепку.

Человек на чердаке нажал на курок и озадаченно уставился в оптический прицел. Впрочем, у него не было времени на раздумья. До автоматизма отработанными действиями он разобрал оружие, складывая его в небольшой футляр.

Откинул люк и прислушался. В выбранном им доме, все было спокойно. Пенсионеры, составлявшее большинство жильцов, наслаждались послеобеденным отдыхом. Из отдельных квартир доносились звуки бубнящих телевизоров. Начинались обычные для этого времени мыльные оперы, плавно переходящие в ток-шоу, а потом опять в мыло.

Мужчина быстро спустился вниз и непринужденной походкой вышел из подъезда.