Наследник

– Боишься за свою контрабанду? – хмыкнул штурмбанфюрер.

– Она, между прочим, не только моя, – насупился Мюллер, – и нужна нам, если мы хотим оставаться людьми.

– Договорились, – штурмбанфюрер махнул рукой, выпроваживая посетителя.

– Я доложу об исполнении вашего приказа, – закрывая дверь, сказал Мюллер.

Стандартная двухкомнатная квартира в хрущевке выглядела неухоженной. Облезлые стены и серые потолки нелепо дополняли дорогие ковровые дорожки. А в комнате, которую можно было назвать гостиной, к ковру на полу добавилась еще и слишком большая для шестнадцатиметрового помещения хрустальная люстра.

К обстановке из мягкой мебели, еле втиснутой в ограниченное пространство зачем-то присоединили большой круглый стол и пару старых облезлых стульев. Видимо для того, чтобы скрыть неприглядный вид стола, на него была наброшена протертая в нескольких местах бархатная скатерть, сделанная еще лет пятьдесят назад.

Но людей, находившихся в квартире, сейчас меньше всего интересовала ее обстановка. Пара мужчин стояла у закрытой двери соседней комнаты.

Еще три человека с угрюмыми лицами теснились в коридоре. В зале напротив цыганки за столом сидел человек в капюшоне. За его спиной стену у входа подпирал большой грузный человек, который не поместился бы ни в одном из кресел этой комнатки.

– Ну, что скажешь? – прошипел человек, сидящий напротив цыганки. Он явно задался целью быть неузнанным. Большой капюшон мешковатой куртки свесился на лицо. Выбивавшиеся из-под него соломенные пряди могли с успехом принадлежать как мужчине, так и женщине.

Впрочем, как и руки в вязаных перчатках, сцепленные замком на столешнице.

– Что скажешь? – повторил незнакомец. – И убери эту дрянь, – он показал на карты, веером лежащие перед цыганкой. – Они тебе не нужны. Мы знаем, что ты ясновидящая.

– Зря ты так, – цыганка тяжело вздохнула, но безропотно собрала в руку карты. Одна из них ненароком соскользнула на пол, под длинную с кистями бахромы скатерть. – Карты всегда правду говорят.

Цыганка бросила сумрачный взгляд на плечистого мужчину, стоящего у выхода из комнаты.

Высокий человек с тяжелой челюстью и слишком глубокими морщинами на щеках выглядел устрашающе. Казалось, природа перестаралась, отпустив материала в два раза больше, чем было нужно для угрюмого лица. Женщина вздохнула и посмотрела на незнакомца в капюшоне.

– Отпусти семью, – попросила она. – На что тебе невестка, да дочери? Я и так все расскажу.

– Разумеется, расскажешь, – кивнул «капюшон».