Ядовитое небо

 – он запустил руку в свой рюкзак, извлекая оттуда полупустую бутылку с водой, – Во-первых – мы не знаем куда идём, но зато знаем – откуда, что уже не мало. А во-вторых, рано или поздно, куда-нибудь, да придем. – парень отпил из бутылки и предложил Холодной, которая только отрицательно покачала головой.

– Это так не работает! – возмутилась она.

– Не знаю, до сих пор у меня это именно так и работало. – невозмутимо пожал плечами Человек-Без-Имени.

– Да мы так просто умрём здесь и всё. – девушка откусила кусок от булки и тут же пожалела об этом, тошнота подступила к горлу, желудок свело спазмом и она бросила еду обратно в сумку.

– Эй, ты снова не ешь. С тобой всё в порядке? – не без тревоги в голосе спросил парень, внимательно следивший за ней. Он подозревал, что с Холодной что-то не так, но пока что не был в этом уверен. – Если тебе плохо, так и скажи об этом сразу.

– А ты что, переживаешь? – буркнула в ответ она и отвернулась. Её мутило, перед глазами всё плыло и плясало белыми кругами.

– Просто не хочу снова тащить тебя на себе. – ехидно ответил собеседник, решивший что раз не хочет говорить, то и нечего её донимать вопросами.

– Ой, да иди ты в жопу, хамло. – неоправданно взорвалась девушка, – Я ложусь спать. – она положила под голову сумку и легла лицом к стене. Тошнота постепенно отпускала и Холодная облегченно отметила в уме тот факт, что, наверное, и правда сможет уснуть.

Уже проваливаясь в дремоту, девушка ощутила, как на её плечо легла тёплая мужская рука.

Человек-Без-Имени лёг сзади и, придвинувшись вплотную к ней, обнял. Холодная молчала и не шевелилась, как будто ничего не происходит. Тогда он обнял её сильнее, прижал крепко к себе и уткнулся лицом в волосы.

С тех пор, как они покинули Зеллариум, между ними так и не состоялось больше ни одного разговора, ни о звонках, ни о том, куда они собственно будут идти и что делать. Он просто уверенно шёл в, одному только ему понятном, направлении, а она, не задавая лишних вопросов, шла за ним следом.

Все их разговоры сводились либо к шуткам, либо к пререканиям, но ничего конкретного между ними так и не прозвучало. Видимо, оба понимали, что думают об одном и том же, но никому из них не было чего сказать по делу. Они чувствовали, что скоро всё переменится, что, вероятно, случится что-то, и это что-то будет страшное, большое и важное. И не факт, что они оба смогут это пережить.