Смерть, отбор и котики

– С-с-следуйте за мной, – неуверенно выдал толстяк и нырнул в ближайшую арку входа, чтобы повести нас по петляющим изысканным коридорам. Фон Грейслинг жестом предложил проследовать впереди. Вряд ли испугался оставлять позади мага смерти, но все же предпочел держать в поле зрения.

Все же местные полные профаны в плане ритуалистики – неудивительно, что у них какой-то бред с призывом произошел. Моя клятва лишь подтверждала, что на данный момент я никаких претензий к императору не имею. Но после личной встречи все может измениться.

И никакая клятва не может гарантировать, как я поступлю в дальнейшем.

Мой легкий обман прошел не зря, и уже через десять минут мы обосновались в вычурной приемной в ожидании высочайшего внимания. Толстяк заверил, что нам постараются как можно скорее организовать встречу и, тихо переговорив с секретарем (очередной «нарядный» парнишка аляповатой внешности), вместе с ним и скрылся в недрах дворца, оставив нас с невольным союзником наедине. Конечно, рассматривать иномирца мне было куда интереснее, чем изобилующий лепниной и золотом кабинет.

Мужчина серьезный, того трудноопределимого возраста, когда молодым уже не назовешь, но и до старости еще лет сто впереди имеется. Не красавец – шрам, перечеркнувший щеку, заметно кривил черты лица, нос длинноват, взгляд желтых глаз тяжеловат. Но что-то подсказывало, что проблем с женским вниманием у мужчины нет. Было в нем что-то этакое… разбойничье, что будоражит умы великосветских леди, тайком почитывающих пошлые романы.

И взгляд пристальный, проникновенный, улыбка самоуверенная. Чем дольше я на него смотрела, тем явственней поднималось в душе раздражение.

Знала я кое-кого очень похожего. И воспоминания эти порождали в моей душе такие волны злости…

– Вы так пристально рассматриваете меня, – внезапно усмехнулся мужчина. – Обычно женщины не выказывают свой интерес столь явно и откровенно.

– Простите, если ввела в заблуждение, – машинально откликнулась я, хмуро разглядывая его.

 – Вы напомнили мне одного знакомого. Бандита.

Самодовольства на мужском лице поубавилось.

– Признаться, хоть с этим шрамом я живу уже довольно давно, вы первая, кто сравнил меня с разбойником, – сухо ответил фон Грейслинг.

– Нет, что вы, Бандит – это не род занятий, это кличка, – поспешила я сгладить недопонимание. – Бандит – это мой кот. Один из.

– Кот? – медленно уточнил мужчина, и взгляд его с каждым мгновением становился все холоднее.