Светланзор и фа-солевые чудеса

Но по большим праздникам и в дни торжественных приемов все жители с удовольствием одевались в такую нарядную одежду, которая вполне соответствовала классическим сказочным иллюстрациям.

– Я не хочу церемоний, я просто хочу поесть! – с вызовом ответил Альрек, свободно развалившись в бархатном кресле.

– Да оставь ты его в покое, – сказал король Аквамарин, – пусть пока одевается, как хочет. Вот станет королем, тогда и начнет соблюдать все правила.

В молчании королевская семья приступила к завтраку.

К удивлению короля, никто не отвлекал его неотложными делами, что случалось крайне редко. Выдалась прекрасная возможность просто поболтать о семейных делах, но никто не спешил использовать этот шанс.

– Альрек, ты опять ничего не ешь! – Аквамарин пододвинул к сыну тарелку с геркулесовой кашей. – Поверь моему опыту, как только станешь королем, у тебя от нервов могут начаться проблемы со здоровьем, ты же не хочешь получить для начала гастрит? Так что ешь кашу. И вообще тебе нужны витамины!

Король пододвинул к сыну еще и огромную серебряную вазу с фруктами, но принц не оценил заботы и только хмуро посмотрел на отца, всем своим видом показывая, что его раздражает очередная лекция о здоровом питании.

– Ваше Высочество, Его Величество совершенно правы, вам просто необходимы витамины, у нас с вами сегодня ответственное мероприятие, – раздался услужливый голос Пиярия. – Я только на минутку вас всех отвлеку, чтобы утвердить графики работы на сегодняшний день.

И пока Пиярий показывал свои листочки королю с королевой, принц на удивление послушно приступил к завтраку. Альрек почти всегда прислушивался к мнению второго министра, столь велико было влияние Пиярия Черного на королевского наследника. Пожалуй, посоревноваться в своем влиянии на принца мог только первый министр Вернас, который как раз столкнулся с Пиярием на пороге столовой. Каждый не спешил сторониться, чтобы пропустить другого, в глазах обоих министров читался явный вызов.

Пиярий все-таки отошел в сторону и дал пройти Вернасу, после чего вышел сам, скрипя зубами от злости, которую испытывал к первому министру. Пиярия ужасно раздражало благородное лицо Вернаса, обветренное от дальних морских командировок. Речи первого министра были кратки, он говорил лишь о существенном. Вернас вообще был молчалив, на его лице редко видели улыбку, а уж его смеха и вовсе никто не слышал много лет.

– А я как раз собирался вызвать вас.