Звено цепи – 3. Точка невозврата

– Сказал, что некоторые фрагменты кажутся ему смутно знакомыми, но поскольку нет ни начала, ни конца, нельзя сделать никакого вывода. Скорее всего, это что-то фармацевтическое. Ну, с лекарствами связанное. А может, нет.

– И здесь пусто. – Малышев не позволил разочарованию просочиться в тон. – Хорошо, я покажу эти фото одному нашему другу.

Его помощники догадались, о ком именно идёт речь…

Часть вторая. Борьба за выживание

Глава первая. Новогодние драмы и трагедии

Михаил Иванович успел выпить кофе в забегаловке за углом, но спать всё равно хотелось.

«Ленка, наверное, пирог с рыбой печёт», – вспомнил о дочери Малышев и толкнул двери родного отдела, торопясь в тепло помещения с мёрзлой улицы. Температура падала, зима явно решила отыграться за свою первоначальную мягкость.

– Здравия желаю, товарищ майор! Говорят, как встретишь Новый год – так его и проведёшь, – «приветствовал» его дежурный.

Михаил Иванович только поморщился.

– У нас 365 дней такой «новый год», – парировал он. – Мои здесь?

– Да, с час назад пригнали кучу народу и сидят по кабинетам.

– И Королёв?

– Так Костик с больной головы только злее становится, – посмеялся дежурный.

Малышев поднялся в отдел и заглянул в первый же кабинет. Застал любопытную картину: посреди комнаты, на стуле, сидел человек. В самом этом факте ничего необычного не было. Внешний вид сидящего – растрёпанные волосы, свисающие полы пальто, измазанные засохшей грязью, безвольно повисшие между колен руки в наручниках, ссадина на щеке – всё было совершенно обыденным.

Злодеи часто попадают в кабинет следователя именно в таком виде. Необычным Малышеву показалось то, что Николай Сиротин, сидел боком на подоконнике, и вместо допроса курил и смотрел в окно. На звук открывшейся двери он встрепенулся, сунул окурок в банку из-под кофе и встал.

– Как дела? – спросил Малышев, отметив, что подследственный на его появление даже не среагировал.

– Да вот, Иваныч, – начал Коля, опуская зад обратно на край подоконника. – «История, леденящая кровь». Достоевский и Островский в одном флаконе.

– А конкретнее? – Михаил Иванович прошёл к столу и заглянул в белый, как снег на подоконнике, лист бумаги. – Это что?

– Протокол допроса. Ну, то есть, в перспективе. Да ты послушай, тут можно дело сразу передавать в прокуратуру.