Звено цепи – 3. Точка невозврата

В то время, когда был совершён наезд, все добрые граждане пялились в экраны своих телевизоров, ожидая между первой стопкой и закуской новогоднее обращение президента. Какие уж тут свидетели? Но вслух Инга этого не сказала.

– Мотя работает с камерами наблюдения. Капустин поднял на ноги местное РУВД. Я жду, когда можно будет опросить… Игоря Сергеевича.

Сегодня ей очень не хотелось называть его по фамилии.

К ним подошёл усталый врач.

– Как он? – тут же спросил полковник.

– Разговаривает по телефону.

– Что?!

– Потребовал свой мобильник и выставил всех из палаты, – пояснил хирург. – Что вы на меня смотрите? Не знаете Игоря?

Инга напомнила себе, что Сокольский принадлежит к числу людей, способных идти с перебитыми ногами и драться сломанными руками, если это потребуется. Слова врача не означали, что всё страшное позади. Баринцев считал так же:

– Сергей Владимирович! Меня интересует…

– Его состояние, знаю, – раздражённо перебил врач, и потёр небритую щёку.

 – Никаких прогнозов! Рано. Судя по тому, как быстро восстановились функции нижней части тела – спинной мозг не повреждён. – Он не стал говорить про трудности диагностирования подобных травм. – Сломаны три ребра, в поясничной области огромная гематома. Больше ничего не скажу. Давайте, езжайте по домам, новый год встречать. Хотя, поздно… Уже наступил… – Не дожидаясь ответа, хирург махнул рукой и пошёл дальше по коридору.

– Оставайся здесь, – приказал полковник. – Если он в состоянии трепаться по телефону – значит, и показания даст.

Инга кивнула. В нарочитой грубости Александра Борисовича она уловила попытку скрыть страх за подчинённого. Полковник знал Сокольского гораздо дольше, чем она, и не мог не переживать. Она дождалась, когда широкая спина Баринцева исчезнет за углом коридора, и подошла к палате…

Игорь действительно, как очнулся, сразу взялся названивать по телефону. Ждать отклика пришлось долго, но он терпеливо слушал гудки в трубке, уверенный, что ему ответят.

И не ошибся.

– Что тебе нужно? – глухо прозвучал женский голос.

– Я просил тебя уехать из города, – напомнил Сокольский.

– Как раз еду.

Он прикусил губу, ожидая, что она ещё скажет.

– Я хотела сделать тебе больно, – призналась Катя. – Но не знала, как. Душа у тебя резиновая, в отличие от тела. А больше мне ничего в голову не пришло.

– Катя! – Он не мог глубоко дышать, поэтому говорил тихо и с паузами.