Легенда Мортвуда

Это была Лиля Борисовна, учительница французского языка и единственная из учителей, с которой Александра могла найти общий язык и поговорить не только о школьных сплетнях и опостылевших мужьях.

– Лиль, у меня урок сейчас, – напомнила Саша, не понимая, что могло понадобиться от нее директрисе.

– Ну, я не знаю, – пожала плечами коллега, – она требует тебя к себе немедленно, закончила Лиля и ее рыжая шарообразная голова исчезла из дверного проема.

Саша вздохнула и посмотрела на часы – до урока десять минут. Но делать нечего, начальство ждать не любит.

Аккуратно задвинув стул, она вышла из кабинета. В коридоре уже начали собираться ее ученики и увидев любимую учительницу они радостно загалдели.

– Я сейчас, мои дорогие, – улыбнулась Саша ребятам. – Босс вызывает.

Дети понимающе улыбнулись и вернулись к своей подростковой возне, полной смеха и веселой беззаботности, свойственной этому возрасту.

Спустившись на первый этаж, Саша несмело прошла к кабинету директора. В приемной сидела секретарь – маленькая, дерганная женщина, по фамилии Коблет, которой она очень гордилась, постоянно повторяя, что фамилия – французская.

– Августина Васильевна у себя? – робко спросила Саша.

– Да. Ждет Вас уже пятнадцать минут, – нервно дернулась Коблет, смерив Александру презрительным взглядом.

Нерешительно ступая по толстому ковру цвета спелой вишни, Саша прошла в кабинет начальницы. Честно говоря, она терпеть не могла эту комнату и старалась бывать там как можно реже. Августина Васильевна страстно увлекалась Африкой и всем, что было с ней связано.

И так же, как Саша – пытавшаяся воссоздать вокруг себя милый сердцу образ скромной английской гостиной, так директор с маниакальным упорством заваливала и завешивала свой кабинет всем, что удавалось привести из своих многочисленных поездок по странам Африки. И поэтому, каждый, кого вызывала к себе Августина, должен был терпеть на себе не только ее строгий взгляд, но и взгляды многочисленных устрашающих масок и языческих истуканов, из-за которых кабинет больше походил на святилище или на жертвенный алтарь.

– А, – протянула директриса, – как только заметила мнущуюся в дверях Александру, – Смирнова, вот и ты.

Августина Васильевна имела дурацкую привычку, оставшуюся еще со времен ее работы учителем – называть всех на «ты» и по фамилии.

– Не хотела тебя отвлекать до занятий, – сказала она, снимая очки на толстой золотой цепочке и укладывая их на грудь внушительных размеров, как на журнальный столик.