Кармический бумеранг

Улучшив момент, Данила незаметным жестом пригласил Цыганова выйти во двор. Они встали под раскидистым деревом с уже появившимися нежными зелёными листочками. Апрельский весенний воздух, запах цветущих деревьев дурманили голову и совсем не располагали к серьёзному разговору.

Оказавшись с другом наедине, Шан, словно провинившийся школьник, стоял, понурив голову, исподлобья бросая на Данилу виноватые взгляды.

Приблудный, как и всегда, был невозмутим, лишь его потемневшие глаза с вспыхивающими в них молниями, сказали другу, что он рассержен.

Молодой цыган с тоской отвёл взгляд в сторону.

– Признаю, был неправ,– начал он тихим хриплым голосом,– я не думал, что всё так получится. Но Рогова надо было наказать. Он дрянной человек… и не достоин звания курсанта такого училища!

– И ты решил, что мантия непогрешимого судьи тебе впору?! – спросил Данила, не скрывая насмешливой иронии.

Шандор сжал кулаки, его чёрные цыганские глаза обиженно вспыхнули красным пламенем, прямой нос стал с шумом втягивать воздух, раздувая при этом ноздри.

В этот момент он был похож на необъезженного коня, вставшего на дыбы, чтобы сбросить с себя ненавистного седока. Открытым горящим взглядом смелого человека, привыкшего отвечать за свои поступки, юноша вскинул голову и… онеменел. Он увидел, что друг говорит с ним, не открывая рта. Тем не менее, он слышал каждое его слово.

Несмотря на остекленевший взгляд Шана, устремлённый на него, Данила не прервал своей назидательной речи.

– …А себя ты считаешь вправе делать то, что находишь правильным, так? – продолжал он задавать ему риторические вопросы, сердито сдвигая брови к переносице.

– Ты, видимо, упустил из вида, что лётчик отвечает не только за свои поступки, но и за людей, которые, доверив ему небо, спокойно ходят по земле. Ты же, думая о наказании одного человека, забыл о своих товарищах. Сейчас, вновь не думая, ты назвал такого же курсанта, как и ты, дурным словом. А ты уверен, что одного слова достаточно для характеристики человека? Вот листья распустились на деревьях, какого они цвета?

– Зе…лё…ные,– медленно, словно находясь под гипнозом, ответил Цыганов, чувствуя, что последний вопрос, произнесённый Даном вслух, стряхнул с него оцепенение.

– И всё? приглядись,– настаивал Данила, продолжая говорить голосом.

– Ну… есть листья светлые, есть ярко – зелёные, темно – зелёные. Есть немного голубоватые, есть…

– Достаточно,– прервал его Данила,– вот видишь, сколько оттенков у листьев.