Иная. Выбор

Материальный достаток и престиж – это пыль. Единственным настоящим сокровищем является Свет Души, потому что это энергия жизни и залог будущего.

– А чем больше Свет Души, тем сильнее сущность, – закончила я мысль Айштара.

Раньше я об этом не задумывалась. Но очевидно, что пришелец прав. Мы сами во всем виноваты.

– Вот именно, – кивнул мальчишка. – Верно и обратное, поэтому у слабых сущностей крошечный Свет Души.

– Не думаю, что мои предки хотели такого результата.

– Конечно нет. Не хотели. Так получилось, потому что в погоне за пылью они перестали быть собой.

Перестали прислушиваться к своей сущности, потеряли с ней связь. Разучились быть счастливыми и радоваться жизни, а потом вообще забыли, для чего им дана жизнь. Земляне утратили ориентиры и сбились с пути. Приходят в мир ни с чем и уходят ни с чем, а должны уносить в вечность Свет Души, чтобы передать его своим потомкам. Природа не терпит пустоты, она стремится к развитию, а для этого ей нужна энергия жизни и сильные сущности. У слабых сущностей будущего нет.

– Странно, что на роль спасительницы миров выбрали именно меня. Я ведь тоже землянка. Такая же, как все, со слабой сущностью.

– Нет, Виталина. Ты – иная. Так уж вышло, прими это. Ничего не бывает просто так, у Вселенной нет случайностей. Все, что происходит, происходит с определенной целью. Каждая роль каждого участника каждого события направлена исключительно на сохранение всеобщего баланса. Высшие Силы наделили тебя Даром Пробуждения, потому что именно ты была для этого рождена.

А это значит, что ты справишься. Понимаешь?

– Мне повезло, что у меня есть ты, – я улыбнулась.

– Угу, – Айштар подпер маленьким кулачком подбородок и задумчиво произнес, глядя куда-то в никуда: – И не только я. У тебя есть много друзей, и твой марсианин, и любовь вот-вот нагрянет, когда ее совсем не ждешь. Она такая: приходит без приглашения, входит без стука и остается без разрешения. Великая и непобедимая, ей ни к чему все эти условности. Любовь станет твоей опорой, человечка.

– И в кого ты такой умный, пришелец-вундеркинд? – не удержалась я от смеха, глядя на мальчишку, совсем еще ребенка, рассуждающего о любви с видом мудрого старца.

Про то, что этому ребенку пятьдесят семь лет, я стараюсь не думать. И у меня почти получается.

– В папу с мамой, в кого ж еще? – Айштар посмотрел на меня, как на недотепу, не знающую прописных истин. – Ну не в твоего же марсианина.

– Эй, он не мой марсианин, – я притворно насупилась. – Он мой друг.