Падшие ради света. Легенды Пурпурного Города

Также не будем впадать и в другую крайность (которая, впрочем, довольно часто идет рука об руку с первой), романтизируя довольно низменное пристрастие к различным веселым веществам, давно охватившее не только жителей Центра и Переулочка, но и Зомби-квартала и вознесенное ими на божественный пьедестал Зависимости.

Нет, это все не про нас – посетителей Поля Невинности, – тратящих последнюю наличность на черную футболку с любимой группой, ну или на худой конец на бутылку кисловатого рубинового нектара, который кружит голову и помогает забыть о равнодушной реальности.

Ну да вы и сами все знаете. Кристиан же подробно и даже подобострастно рассказал между делом что да как, повествуя о своих с Кристабель похождениях. Да-да, вы все правильно поняли. Открываю маленький секрет: эту занимательную книжицу написал он, но, будучи человеком скромным, сей факт скрыл. Не верите? А как вам то, что он даже собирался назвать роман именем своей возлюбленной, хотя главными героями являются они оба? К счастью, его кое-кто переубедил.

А вспомните, как он описывает свою любимую: вот она живописно стоит на балконе и вдыхает фиолетовые сумерки; вот сидит в церкви на деревянной скамейке, поникнув златокудрой головкой; вот расхаживает по клубу, сражая всех подряд одним только взглядом изумрудных глаз. И в последнем описании нет необоснованной ревности, потому что он знает, что это было до встречи с ним; знает, что и ревновать-то не к чему, ведь ничего и не было; знает, что другие могут только смотреть, а принадлежит она лишь ему.

Он ловит каждый ее жест, любуется каждым поворотом головы, проникновенно сообщает терпеливому читателю о каждом взволновавшей юное сердце взгляде. Так может писать только по уши влюбленный о предмете своей любви.

Спешу заверить, я не виню склонного к экзальтации юношу в этой излишней словоохотливости. Не уверен, что сам смогу избежать столь незавидной участи. Надеюсь, и вы, мои снисходительные читатели, последуете моему примеру и не станете насмехаться над пылкими восторгами другого влюбленного юноши, кем бы этот юноша ни оказался.

Но вернемся непосредственно к книге. Знайте же, мои дорогие, что этот труд Кристиан создавал уже будучи не совсем человеком; вернее, совсем не человеком. Фактически-то писал другой, а надиктовывал ему обожествленный Кристиан. Именно так творилось это новое Божественное Писание, распространенное среди нашего брата благодаря всемогущим ксероксу и принтеру. По крайней мере, так гласит легенда.