Новогодние рассказы на кожуре от мандаринов

 – Это что? Ты что в меня кинула?!

Настя опустила глаза и увидела, что припасенная ее палка лежала прямиком с термокружкой в снегу.

Часы показывали девять часов, оставалось совсем чуть-чуть до Главного, хотя, нет, пожалуй, это и есть Главное, самое умиротворенное время в году, если усреднить себестоимость счастья: салаты уже нарезаны, квартиры прибраны, самые красивые наряды готовы, чтоб их надели, все прибывают в состоянии необъяснимой надежды на то, что с боем курантов все в их жизни будет чуточку лучше, чем до этого.

Да-да, девять часов вечера – это волшебное время, когда незнакомцы начинают улыбаться незнакомцам как родным, будто перестают бояться быть настоящими, добрыми, душевными.

Это время, когда люди готовы обнять мир, будто они чисты, как дети, верящие в Деда Мороза. И если вы думали прежде, что новогоднее чудо – это найти под елкой подарок, о котором мечтал, то нет же.

Это как раз про то, что каждый год происходит часов этак в девять вечера, когда люди сбрасывают с себя маски черствости, обнажая наконец-то свою душу.

И в это самое время в коридор зашел, прихрамывая, лысоватый мужчина лет сорока, излучая поистине праздничный аромат, в котором переплетались нотки салата «Оливье», водочки и домашнего холодца.

– Ребята, кто крайний, а? – широко улыбаясь, спросил он, добавив: – Всех тута с наступающим.

С Новым годом, с новым счас…

На этих словах он замолчал, по отчетливо-появившейся на лбу вене читалось, что в его голове начался мыслительный процесс с целью определения уместности пожелания счастья в стенах больницы.

Настя уже хотела приободрить его словами «…и вас с новым счастьем», как раздалось ехидное:

– За истеричкой не занимать, не рекомендую ее, крайне неадекватна!

Мужчина обернулся, Настя тоже.

И увидела того самого – с пустыря – с обмотанной бинтом рукой, правда, он был без дурацкого колпака.

Настя опешила, пытаясь понять, когда он успел зайти вслед за лысым мужиком с нотками алкоголя в голосе и глазах, как снова донеслось:

– Я ее спасти хотел, а она в меня замерзшее дерьмо кидать начала… а местами оно было вполне еще незамерзшее, так сказать, свежак.