Безупречная смерть. Детектив

А в Москве – какое солнце, они там в шкурах животных ходят! Снег, минус 20! Помнишь, у нас как-то шел снег, так никто не работал. Все смотрели, как снег падает, – каталонец звонко рассмеялся.

– Ну и что! Я зимой тоже катаюсь на лыжах в горах, по снегу. Приезжаю —весь черный!

Хавиер уже расстегнул пиджак и откинулся на спинку дивана. Он наклонился и потянулся через столик к Анне, взял ее за руку.

– Вон, вон смотри. Видишь, у стойки. В серых плащах. Это проститутки.

Стук каблуков заставил всех оглянуться на дверь.

К ним шла пухленькая блондинка, на ходу расстегивая черную куртку и поправляя волосы.

– Привет, Антонио, Хавиер, целую.

Она чмокнула мужчин в щечки и села рядом с Хавиером в кресло, напротив Анны.

– Знакомьтесь, Мария, мой близкий друг. Анна. Что ты будешь пить? Я забыл вас предупредить, что Мария подойдет.

– Джин с тоником. А вы правда русская?

– Нет, – Хавиер рассмеялся, – она индеец.

– А что, в Москве так принято одеваться вечером?

Антонию, все не нравилось в Анне.

От цвета кожи до цвета одежды.

– Вот посмотрите, я одет в черный бархатный костюм. Я купил его в Париже. А на Марии, вот посмотрите. Короткая черная юбка, черный топик. Обратите внимание на итальянский ремешок. Очень дорогой аксессуар. Туфли, тоже черные, на среднем каблуке. Это правила. Вы пришли в кроссовках.

– А если бы я тоже пришла в черном, как бы вы нас различали?!

Все рассмеялись.

Распевающий песенки трансвестит, наконец, подошел к ним. Мужчина был в роскошном парике блондинки.

Губы были ярко красные, на глазах – голубые тени, щеки намазаны румянами. Пестрое платье, короткое и обтягивающее, вполне подходило к высоким каблукам.

Он улыбнулся и молча протянул красные гвоздики Анне и Марии. Девушки переглянулись. Не дожидаясь, когда они возьмут цветы, трансвестит воткнул их в кружки для пива. Хавиер неохотно потянулся за бумажником. Антонио сделал останавливающий жест.

– Я заплачу по счету, Хавиер. Я вас пригласил. Я вас и угощаю.

Он дал купюру артисту, встал со своего места и пошел к стойке расплатиться.

Артист, что-то тихо напевая, уселся на его место и стал помешивать гвоздикой в бокале мадридца. Он улыбался и не сводил глаз с Анны. Заметив, что испанец возвращается, он встал.

– До свидания, дорогие мои, до свидания, – пробормотал он и скрылся из бара.

Антоний спокойно уселся на его —свое место, вынул гвоздику из своей кружки и сделал пару больших глотков.

– Тут есть одно приятное местечко.