Туман мира

Он по-прежнему не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах общался с этим мужчиной раньше, как завязался их последний разговор, и даже имя Леви, внезапно появившееся в его сознании сразу по окончании разговора неизвестно из какого источника, вызывало определенные сомнения. Человек этот предпочел не затягивать разговор и удалился в проеме длинного коридора, не вызвав в Альберте ни тревоги, ни однозначного желания продолжить разговор. И все же суть изложенной им альтернативной теории утраты Альбертом своего Мира манила хотя бы тем, что каким-то невероятным образом практически не противоречила знаниям, полученным от Вильяма.

Более того, человек, вероятно, был и сам знаком с Вильямом, и… откуда ему вообще могли быть известны некоторые детали их с лектором диалогов, на которые он так уместно ссылался во время своей речи? Не мог же Альберт сам поведать все эти нюансы в той части разговора, которую до сих пор не получалось вспомнить.

Вскоре мужчина, которого, как предполагал Альберт, звали Леви, появился вновь.

Он возник на улице неожиданно, так, будто шел рядом с Альбертом уже пару минут, и также с середины, без какого-либо приветствия, завел разговор. Как и в прошлый раз, выглядело это само собой разумеющимся, и ни в коей мере не показалось Альберту невежливым.

– А зачем ты вообще стал искать свое предназначение, там, в своем мире? И что именно ты планировал найти в итоге?

Ведь у тебя была хорошая жизнь. Мир был благосклонен к тебе. Ты был успешен, умен, вокруг тебя были не менее интересные люди, друзья, подруги.

Работа. Создание семьи было в твоих руках. Что еще ты хотел найти?

Леви говорил неторопливо и выглядел как-то по-особому сиюминутно заинтересованным. Как будто они уже давно бродили рядом, а сейчас он вдруг вспомнил что-то не слишком важное, но достаточное, чтобы с минимальной пользой продолжить разговор.

– Привет, – поддержал разговор Альберт, – Что-то внутри подсказывало, что от меня требуются какие-то действия. Этот поиск не был спланированным: я просто знал, что передо мной стоит какая-то цель.

О которой мне ничего не было известно. И я пытался искать.

– А нет ли у тебя предположений, почему человек, у которого давно не возникало никаких проблем с пониманием любых окружающих его событий и явлений, вдруг на протяжении длительного времени не находил возможности сформулировать для себя, что же именно он ищет? Разве это не странно?

Альберту пришлось подумать над ответом.

– Не все вещи подлежат человеческому пониманию.