Аттракцион с полтергейстом

 – У меня был большой опыт поквартирного обхода – еще с тех времен, когда мы часто с Катькой расследовали все дела подряд.

Однако Танька, как и все недалекие люди, отличалась удачливостью, поэтому открыли перед нами свои двери аж три человека, и все они были любезны донельзя, а также располагали отменной памятью (будь со мной Катя, жильцами оказались бы одни маньяки, склеротики и прочие больные на голову люди).

Квартира номер девять. Пелагея Витольдовна. Улыбчивая старушка маленького росточка с копной седых кучерявых волос.

– Как же, девоньки, помню я этого Федьку-разбойника!

– Почему разбойника? – переглянувшись, решили мы уточнить.

– Так как же, он с бандитами связался в девяностые, потому что сам был тоже бандюком, вот так! Хулиганил с самого детства, вот так. Мне предлагал замуж, а как я за бандита пойду, у меня ведь все в семье комсомольцами были!

– Вот так, – хором отозвались мы.

– Да, он однажды заявился ко мне в сопровождении мордоворотов. Говорит, Полюшка… это он меня так называл! Вот, будешь моей по-хорошему или по-плохому! Вот так!

– Погодите, – влезла я в историю романтических отношений нашего информатора и усопшего, подозреваемого в присутствии в этом мире в виде призрака, – но нам достоверно известно, что он был женат!

– Это еще до того! С Зойкой он сошелся, когда я ему отказала!

– Вот так, – кивнула Танька.

– Вот так! – подтвердила бабушка с нестихаемым огнем в глазах. И этот огонь, и ее интонации, и вмиг поднявшееся настроение говорили в пользу того, что сия старая барышня жила прошлым, оно ее просто не отпускало, все приключения (наверно, именно так она охарактеризовывала серьезные домогательства и угрозы со стороны «бандюгана») имели место в далеком прошлом, а в настоящем – серые будни, одиночество, болезни, в ближайшем будущем – увы, смерть.

Мне ее стало жалко, несмотря на то, что улыбалась и веселилась она, а я стояла грустная и счастливой себя отнюдь не чувствовала, причем уже очень давно.  – Но любил-то он одну меня! – закончила мадам.

– У нас есть информация, – стала я спорить с уверенным видом, – что Федор повесился, когда узнал об изменах жены. Значит, он не мог быть к ней совершенно равнодушным.

– Ой, – легкомысленно отмахнулась бабка, – привык к ней, да и все! И самолюбие не позволило бы нормальному мужику дальше жить, зная, что ему изменяют!

Выдав этот нелогичный бред, Пелагея Витольдовна тут же захлопнула перед нами дверь.