История Золушки

Бежала и думала о своем, «о девичьем».

Возможно, это сны ее дурацкие навеяли, а может быть, по какой-то другой причине, но вспомнилась ей сейчас учеба в Каче. Училище стало для восемнадцатилетней Киры настоящей школой жизни. Там она совершила свой первый прыжок с парашютом и выполнила первый самостоятельный полет. Выпила водки и поучаствовала в пьяной драке. В училище она первый раз дала и взяла первый раз тоже там и тогда. Хорошо хоть ума хватило не путаться с курсантами. Нашла себе симпатичного студента на вакациях, с ним и попробовала.

Ни то, ни другое по первому случаю ей не понравилось, как, впрочем, не пришелся по душе и опыт «любви девочки с девочкой», который преподала ей в шикарной севастопольской гостинице Ольга Скавронская. Что нравилось Кире, на самом деле, так это летать. Но одно дело парить на планере – планерным спортом она занималась с пятнадцати лет – и совсем другое – самостоятельно пилотировать аэроплан. Даже если это не истребитель, а учебный биплан У-2.

Запомнился первый полет.

Вывозил ее мичман[18 - В РИА мичман – первый обер-офицерский чин на флоте, соответствовал поручику в армии.] Ковалев. Он сидел в передней кабине, а она в задней, соединенная с инструктором лишь переговорным устройством. В общем, как в песенке, которую сочинили курсанты о Клаве Неверовой:

А в задней кабине учлета

Лишь пара голубеньких глаз

Смотрели в кабину пилота,

Быть может, последний уж раз[19 - Песня позаимствована из воспоминаний летчикаистребителя Виталия Ивановича Клименко, приведенных в книге Артема Драбкина «Мы дрались на истребителях».

].

Но и это еще не то. Впечатляет, но не более. Пассажиром летать не интересно, особенно для того, кто уже попробовал небо «на зубок». Кира попробовала, летая на планерах, поэтому и ждала, как светлого праздника, когда же ей разрешат наконец самостоятельный вылет. Дождалась, в конце концов. Взлетела, сделала пару кругов над аэродромом и села.

– Безупречно! – констатировал лейтенант Корнилов, руководивший в тот день учебными полетами.

 – Со следующей недели, курсант Амелина, приступаете к полетам в зону.

А пилотаж в зоне – это виражи, бочки, мертвая петля, когда весь мусор из кабины сыплется на тебя сверху, и ты вместо того, чтобы наслаждаться полетом, отплевываешься от сухой земли и пыли… Впрочем, на У-2 сильно не разгуляешься. Перестараешься ненароком, превысишь допустимые нагрузки, и прости-прощай, жизнь молодая, – развалится «фанерка» на хрен.