Мертвые тоже скачут

– О’кей, – сказала сама себе и скорым шагом отправилась вверх по дороге. Проходя мимо развилки, снова ощутила внутри себя какой-то укол. Но нет! Если уж я решила обследовать сперва ту местность, то ни одна сила не заставит меня раньше времени приняться за эту часть деревни, уж так я устроена: как решила – так и будет.

О чудо! Старушки все еще сидели на лавочке.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я, придав своему лику елейную улыбочку до самых ушей.

Обе сперва напялили свои тортилообразные очки плюс двадцать в старомодной роговой оправе, внимательнейшим образом меня изучили вдоль и поперек и сверху донизу, затем хором отозвались:

– Здравствуй, доченька.

– Вы не скажите, это хороший магазин? – сказала я первое, что пришло на ум, ткнув в высовывающуюся меж деревьев отдаленную вывеску «Супермаркет».

– Так ты же сама оттудова, деточка? – изумились пожилые женщины.

Вот так вот, я ведь оттуда. И что теперь?

– Я имею в виду, по сравнению с другими.

– Так ведь с пакетом шла, – укоризненно заметила одна, мол, ври да не завирайся.

Я напустила в голос побольше жалостливости:

– Так ведь дома долго не была, приехала – кушать нечего, что поделать, купила!

– Да, – кивнула вторая. – Это ты права, внуча. Государство знай себе цены повышает, а пенсии нет, и живи, бабка, как хошь! Точно хотят они поубивать нас, ироды, чтобы землю не топтали.

– Да, дорогу молодым, – закивала первая.

– Да что вы, – отмахнулась я с видом перебежчика из одного лагеря в другой. Зря, мол, вы меня в партию «государство» записали, хочу быть в «старушках деревенских». – У нас на фирме тоже срезали ползарплаты. Как жить, не знаю.

Мои поползновения на дружбу были вознаграждены: лица бабок сразу подобрели, одна даже сделала попытку подвинуться на сиденье, чтобы я заняла место рядом с ней, но я показала жестом: нет, что вы, сидите-сидите, я постою.

– А ты, чай, из какого дома будешь-то? – проявила она интерес.

– А я из сто тридцать третьего. К отцу приехала, – прибавила я пояснения, но мой ответ вызвал странную реакцию: женщина, уже было соблаговолившая перезаписать меня из касты врагов в противоположную, тут же сморщилась и демонстративно отвернулась, из чего я заключила следующее: папаню моего здесь не больно-то жаловали. Почему, хотелось бы знать? Вроде не депутат и не бандит.