Мертвые тоже скачут

Кстати сказать, с ужасными ошибками. В кого ж я грамотная тогда, в тебя, что ли?

Мама удивилась.

– С ошибками? Слушай, совсем он мозги свои пропил, козел!

– Мам, он вроде непьющий…

– Ага! Все они непьющие, мать их! – раздраженно заявила маманя, чья вера в здравомыслие противоположного пола давно приказала жить, засим отключилась.

Через пару минут я ей перезвонила и спросила про Ритулю.

– Бабка твоя зажигает, как всегда. Весь санаторий на уши поставила. Вчера вечером на танцах из-за нее пять старичков передрались, точно молодые коршуны! Вот скажи, старые пни, а все туда же!

Я рассмеялась.

Бабуля еще и не на такое способна.

– Сама-то чего?

– Сама говорит, они для нее слишком старые, ей помоложе подавай. Кстати, могла бы утихомирить свою гордость и сама ей позвонить!

– Посмотрим, – обтекаемо ответила я и попрощалась.

…За окном было мрачно. Солнце скрылось, на землю опустился густой туман. Туман… С ума сойти, как будто в Лондоне живем. Яблони на этом фоне смотрелись устрашающе, их тонкие ветви, словно руки скелетов, тянулись в разные стороны, создавалось впечатление, что еще немного, они дотянутся до окна второго этажа и сомкнутся на моей шее, прекратив мое существование на этом свете.

Я поежилась и перевела взгляд на забор: из окна частично просматривалась главная дорога и край калитки. Сначала я равнодушно мазнула глазами по улице, собравшись уже отвернуться от окна, как тут мой взор внезапно наткнулся на такое, но я вся похолодела внутри. Какая-то темная фигура неподвижно стояла слева от калитки и смотрела прямо на меня, в окно второго этажа. В сгустившемся тумане казалось, что ее глаза светятся каким-то злым, потусторонним огнем. Фигура, судя по всему, принадлежала женщине, хотя я не могла сказать с полной уверенностью.

Я отпрянула от окна и залезла на кровать с ногами, начав трястись всем телом. Глубоко вдыхая и выдыхая, сумела слегка успокоиться. Все-таки что она мне сделает? Я внутри – она снаружи. Да, калитка хлипкая, открыть ее не представляется задачей уровня агента 007, однако дом заперт на два крепких замка, на окнах первого этажа решетки.

Бояться положительно нечего.

Поразмыслив таким образом, я вновь поднялась и осторожно, шаг за шагом, приблизилась к окну. Фигура за это время даже не шелохнулась. Насколько я могла судить с этого расстояния, одежда на ней была длинная, до пят, и свободная, что-то вроде спадающей воланами черной юбки и бесформенной блузы темного оттенка. На голове повязан платок.