Мертвые тоже скачут

Я ожидала, что сейчас он приоткроет рот, а оттуда вылезут длинные острые клыки, он накинется на меня и станет жадно пить мою кровь, а я буду жива до тех пор, пока он не поглотит ее всю, до последней капли, пытаясь хотя бы пошевелиться и ощущая, как жизнь постепенно, секунда за секундой, меня покидает. Не знаю, почему я представляла себе именно эту картинку. Все-таки кровь в фаворе только у вампиров, а никак не у зомби. Но, может, он вампир? Или и то и другое в одном флаконе, два по цене одного?

– Так и будешь пялиться? – совершенно равнодушно бросил субъект человеческим голосом, грубо посторонил меня и прошел внутрь, обдав ледяным дыханием.

Странно, ждала я совсем не этого. Что же это получается? Он живой? Человек? Почему ж он так выглядит? С маскарада, что ли?

Я шумно отдышалась. Он же, и не думая оборачиваться, чтобы хоть как-то меня приободрить, завернул за угол, очевидно, нацелившись на кухню или гостиную. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

«Существо» замерло посреди зала, беспомощно оглядываясь вокруг себя: на коридор, откуда он пришел, на лестницу наверх, на диван, где я давно, еще в прошлой жизни, сидела, откинувшись, и смотрела телевизор.

Обернувшись, бросил:

– Какое число сегодня?

От его голоса веяло такой же северной прохладой, как и от всего облика в целом. Вам могло подуматься, что он произносил фразы с чувством, со смыслом, с каким-либо выражением, но это было не так. И реплику «Так и будешь пялиться?» и нынешний вопрос гость поизносил так, словно не вдумывался в смысл, словно диктовал несвязанные друг с другом слова и словно ему было все равно, что на это ответят, да и ответят ли вообще.

Я все же ответила:

– Тридцать первое июля, – и тут же спохватилась: – Ой!

– Что? – опять эта бесстрастная речь. Точно не «что?», а «ну и что».

– У меня сегодня день рождения, – поделилась я, прекрасно осознавая, что погоды ему мое заявление, естественно, не сделает. – Надо же, я и забыла совсем. Бывает же такое… А вы откуда, собственно?

Я внимательно следила за выражением лица.

Оно слегка преобразилось: возникла легкая тень вдумчивости, брови только успели устремиться навстречу друг другу, но не прошло и секунды, как они уже вернулись в первоначальное состояние, придав лицу уже привычное сходство с белой застывшей маской.

– Я не помню, – ответил таинственный зомби.

– Не помните? – удивилась я. А, ну конечно! Амнезия! Это как-то объясняет его неадекватное поведение. – У вас кровь на рубашке.