На 4 кулака

 – Шоколадных?

– Шоколаднее не бывает, – заверила Катька, и в следующий момент послышались скорые удаляющиеся шаги и крики: «Бабуфка! Конфеты!»

Им удалось растолкать свою бабушку очень быстро, потому что всего через десять-пятнадцать секунд тяжелая металлическая дверь распахнулась. Женщина лет шестидесяти, та самая, что мы видели на кладбище, взирала на нас с подозрением.

– Кто вы? Какие конфеты вы продаете?

– Конфеты? – Катя часто-часто заморгала, демонстрируя непонимание. – Нет, дети, видимо, меня не так поняли.

Мы ассистенты частного сыщика, расследуем смерть Александра Крюкова.

– Жора не говорил мне, что нанял вас. Я мать Саши и уверяю, нечего и расследовать. Все предельно очевидно.

Мы не стали оспаривать ее предположение. Так как Георгий вернулся в США, разоблачение в ближайшее время нам не грозит. Только вот что она имеет в виду?

Катя решила прояснить этот момент:

– Подождите, вы намекаете на то, что знаете, кто убийца?

– Конечно. А вы чертовски плохие сыщики, если еще к этому не пришли.

Ее глаза сурово взирали из-под уродливых очков в толстой роговой оправе. Ее волосы, седые у корней, но покрашенные в коричневый цвет на концах, сальными патлами свисали до шеи. Внезапно мне стало интересно, кем она работала. Я помню, Наташа говорила, что Александр снабжал ее деньгами, но не всегда же? Были ли у нее профессиональные навыки? Я бы решила, что она учительница, но больно неопрятно выглядела. Я повидала многих преподавателей, и все они были более или менее ухоженными.

Может, из-за того что она давно не работала? Ефросинья Григорьевна, впрочем, могла бы быть уборщицей, но для этого она выглядела как раз недостаточно неряшливой.

Эти мысли проскочила в моей голове за пару секунд, тем временем Катя попросила:

– Не могли бы вы тогда указать нам на наши ошибки, рассказав все, что вам известно?

Женщина помолчала какое-то время, затем нехотя посторонилась, позволяя нам пройти в недра просторной квартиры.

– Сюда, – указала она на двери кухни, в которой разметила нас на белом кожаном диване возле круглого стола с прозрачной стеклянной столешницей. Само помещение было метров пятнадцати и для выходцев из хрущевских пятиметровых каморок, куда только при помощи магии можно впихнуть и плиту, и холодильник, и стол с табуретками (которые нужно обязательно после использования задвигать под него, иначе можно споткнуться в потемках), казалось огромным.