Поздравляю со смертью

Изольда приедет на машине, ей еще год назад предки подарили, возможно, и сестру привезет; Наташка на метро; ну а я приехала на электричке, мне так удобнее из Бутова (моя тачка в ремонте). У меня в районе мало пригодных магазинов, в интернете я нашла парочку интересных вещиц в подарок, но сроки доставки оказались неприемлемыми, так как я вечно все откладываю на потом, в итоге я приехала раньше, чтобы пройтись по местным магазинам, и теперь выхаживала по нешироким тропинкам с шариком (передарю Изольде, раз уж она намекала на детский праздник, то как раз будет в тему) и маленьким подарочным пакетом с флаконом ее любимых духов.

Так уж получилось, что пакет был золотистым, а флакон и коробочка – темно-красными. И снова желтое с красным…

Пожилая парочка привлекла мое внимание еще издалека. Даже не знаю почему. Они сидели рядом на лавочке, трогательно держась за руки, и о чем-то тихо переговаривались, не глядя друг на друга. Может, дело было в том, что выражения их лиц не соответствовали романтической атмосфере и любовным касаниям? Или в том, что старуха была в желтом плаще, а старик в черно-красной ветровке?

Я села рядом, благо что длина лавочек в Царицыне это позволяла, поставила подарочный пакетик на темно-коричневые перекладины сидения и привязала к нему шарик, дабы он не улетел, а сама полезла в сумочку за телефоном.

Наверно, издалека мы выглядели колоритно: я в красном, дедуля в красном, бабуля в желтом, да еще и рядом с ней, точнее между ней и мной, вздымая кверху, качался на легком ветерке надутый озоном желтый шар.

Телефон подсказал мне, что сейчас десять минут пятого. Оставалось пятьдесят минут до встречи, и это при условии, что девчонки не опоздают. Хотя бы одна из них, вдвоем-то ждать веселее.

– Давай напоследок сходим… туда.

Эта фраза прервала мои хаотичные мысли. Я как раз перебирала чаты в мессенджере с мыслями, кому бы написать, чтобы за виртуальным общением скоротать время, а по последним видимым сообщениям пыталась мысленно восстановить нить разговора с каждым из них, и тут… это.

Дедок. Я не знаю, что меня так насторожило. Все-таки контраст? Я же говорю, они сидели как парочка влюбленных, держась за руки. Но лица напряженные, а голос, как теперь можно было судить, с надрывом. Они актеры и их заставляют играть роль любовников? Но я не вижу здесь камер и режиссерского кресла. Один из них террорист, заставляет другого сидеть рядом? Но они оба напряжены и будто бы напуганы.