Самба на острове невезения. Том 1. Таинственное животное

Мы покачали головами, продолжая хранить упорное молчание, вызванное неожиданной внешностью будущего соучастника рискованной операции под названием «распознай террориста в толпе». – Ну и прекрасно, он вас просто недооценивает. – Что это было? Наглая лесть или настоящая ода нашим способностям? Не беря на себя полномочия сделать выбор, я глянула в сторону подруги: та с беззаботным счастьем растянула губы до ушей. «Значит, лесть», – резюмировала я, так как знала свою подругу как пять пальцев, и наивысшим источником наслаждения для нее является именно грубая, неприкрытая лесть.

Катерина очень умна, как я уже говорила, соответственно, она всегда знала, что ее хвалят неискренне, а с конкретными целями, однако она как-то призналась, что ей это, черт побери, все равно приятно и она ничего не может с этим поделать! – Итак, вы в курсе нашей проблемы и того, что мы имеем на данный момент, не так ли? – продолжил он, подкупленный Катиной улыбкой. – Раз я вижу вас здесь, стало быть, вы приняли решение оказать посильную помощь в поимке этого… хм, злоумышленника?

Мы повторно переглянулись.

– Вообще-то, – кашлянув, робко начала Любимова, – я не уверена, что мы в полной мере располагаем информацией для того, чтобы принять окончательное решение. Лучше расскажите нам все сначала, по порядку.

Мужчина с минуту разглядывал наши лица. Затем поднялся:

– Ну хорошо, – и подошел к высокому стеллажу, занимавшему аж две трети этой большой комнаты.

Пока он рылся на полках, Катька стянула лист бумаги из принтера, затем взяла из органайзера черную ручку. Набросала портрет, который через минуту очутился у меня в руках.

Дикий, волосатый и до ужаса кудлатый неандерталец держал в растущих прямо из головы руках дубинку и неестественно улыбался. Подпись гласила: «Я – Гриша!»

Я тут же расхохоталась, вспомнив бессмертный фильм «Семь стариков и одна девушка», так было рождено второе «погоняло» старшему Акунинскому.

Первое, если вы помните, – Лохматый.

Я-Гриша тем временем недоуменно уставился на вашу покорную слугу. Похоже, раскованный, непосредственный хохот в этом месте слышать приходилось нечасто.

– Что с ней? – осторожно осведомился он у моей подруги, чуть понизив голос. Будто был уверен, что если спросит чуть тише, чем говорил до этого, то я не услышу. Странно было это предполагать, учитывая, что я сидела между Катей и стоящим следователем.