Имитируя визг

Девушка присела и закурила. Пальцы тряслись нервной дрожью, в уголках красивых глаз искрились на солнце еле сдерживаемые слезы, а пепел сыпался прямо на недавно купленные голубые джинсы, но эту оплошность девушка упорно не замечала. Прохожие одаривали ее сочувственными взглядами, говорящими: «Бедная девочка, что у тебя случилось?», но ей на это тоже было наплевать.

Наконец, проходящий мимо мужчина, одетый серо и неброско, кинул ей на колени тугой сверток и поспешно удалился, ни разу не обернувшись.

Она сначала меланхолично докурила уже третью сигарету, затем взяла в руки сверток. Непрозрачный тонкий пакет был перевязан резинкой, которую она и стащила с него, развернула и вытянула из пакета белый конверт.

– Ну, с богом, – сказала она сама себе, хотя была атеисткой, и извлекла из конверта пестрые картонные карточки. Это, безусловно, были обещанные фотографии. Пролистав все до последней и сложив пачку на коленях, она зарыдала и принялась истерично стряхивать их с себя, как какой-то мусор или грязь, приговаривая: – Нет, нет, не может быть…

Фотографии, кружа, разлетелись на небольшое расстояние, детишки, выгуливаемые заботливыми мамашами, тут же стали их подбирать и играться, точно с бумажными самолетиками.

– Птенчик, положи на место! – налетели мамы с одной и той же фразой каждая к своему ребенку. – Сколько раз говорила, не бери ничего с земли!

Сидевшая на крайней справа скамье девушка этого тоже не заметила. Она продолжала плакать, размазывая слезы вместе с тушью по лицу.

Это был конец. Ее конец. Жизнь окончена, и спасения не будет. Сколько у нее осталось дней? Два, три? Может, неделя? Но это уже неважно. Важно другое: впереди у нее только одно – смерть.

* * *

Сегодня

– Так какого, говорите, цвета машина была?

– Темного. Темного цвета. А может, и не очень темного, но явно не белого.

– Отлично, – потер руки мент, насмешливо глядя на меня и всячески издеваясь. – Осталось только найти автомобиль не белого цвета, и убийца у нас в кармане!

Я ощущала себя так, словно выдержала Ледовое побоище, притом что и наши, и крестоносцы в своих тяжеловесных доспехах – все сражались против меня одной.

Короче говоря, скверно я себя ощущала. Да и выглядела, наверно, соответствующе. Нет бы пойти домой, прийти в себя, смыть всю грязь и обработать раны йодом вместо того, чтобы терпеть все эти недоверчиво-насмешливые взгляды.