Ученик

Он не умел кататься на коньках – не говоря уж о модных хоккейных, с заточенными лезвиями, что там говорить, он с трудом катался на коньках, крепившихся к валенкам – у них было по два лезвия на каждый валенок, видимо, конструктор данного чуда инженерной мысли предполагал, что на двойных лезвиях стоять будет проще. Стоять на них действительно было можно, но кататься абсолютно невыносимо. Он пытался это делать и несколько раз ходил на каток тренироваться – после каждого раза у него болели все мышцы, и в особенности ноги и бока – на которые он постоянно падал, каждый раз по возвращении с катка он с облегчением стягивал с себя валенки и надеялся, что кататься больше не придется.

Апофеозом его конькобежной карьеры была покупка клюшки.

Ударная часть у нее была абсолютно плоской – он не знал тогда, что нужно специально распаривать древесину над кипящей кастрюлькой и сгибать ее для достижения нужной формы, он только видел, как все играют клюшками с изгибами, красиво в несколько слоев обмотанными синей изолентой.

Он действительно вышел однажды поиграть в хоккей – и его, к немалому удивлению, даже приняли в игру, несмотря на нелепые валенки с коньками, пристегнутыми кожаными ремешками, и клюшкой без модного изгиба для достижения мощного и эффектного удара по воротам.

Он и ворота-то толком не разглядел за то короткое время, что находился на поле – практически сразу после выхода на каток он упал, поскользнувшись, и когда поднимался, неловко опираясь на клюшку – ему в лоб попала шайба…

Сейчас клюшка лежала перед ними – дабы не оставить ей никаких шансов он еще вечером решительно отпилил пилой по дереву ударную плоскость и сейчас она представляла собой просто ребристую палку нужной длины.

Кореец резко взглянул на него и спросил:

– Это ты планируешь использовать для турника? И сжал палку в руках – казалось он прислушивается к ощущениям.

Он молча кивнул.

– Даже лучше, чем могло бы быть, – произнес Кореец непонятную фразу и продолжил – а мы прямо сейчас и закрепим. После этих слов Кореец эффектно крутанул палкой вокруг себя, будто прислушиваясь к ощущениям – это не казалось рисовкой – действие было машинальным, но таким эффектным и красивым, что он затаил дыхание и невольно открыл рот.

Но ничего не сказал.

Возились они не очень долго – набивая на косяки куски деревяшек для того, чтобы закрепить клюшку в нужном положении и когда закончили, у них получился вполне симпатичный турник – только не круглый в сечении, а прямоугольный.