Смертельный и чудесный карнавал. Сборник

– Там маленькие лампочки, – заметила она, наклонившись.

– Да! – кивнула я. – Уверена, что именно они что-то делают. Но я не понимаю что…

Сашка подергал решетку.

– Не поддается. Видишь, тут маленький замочек? Без ключа не откроешь. А лампочки эти далеко внизу, я отсюда не вижу.

– Но это может быть какой-то проектор для голограммы? Или как там это называется…

– Катя, турбаза стала довольно фешенебельной, но не настолько. Здесь же не Мадонна концерты проводит, чтобы голограммами озаботиться.

Мы так увлеклись разглядыванием загадочной решетки, что не заметили, как к нам со спины приблизился менеджер.

– Дорогие гости, пройдите, пожалуйста, за столики. Через десять минут столовая закрывается. А сцену сейчас будут освобождать.

– Почему она у вас теплая? – рискнула спросить я. Впрочем, богатые и капризные клиенты наверняка и не такие вопросы задавали. Должны привыкнуть.

– Мы включили для барда обогрев, внутри сцены установлен так называемый «теплый пол». Когда готовили сцену к выступлению, включили его.

Василий Васильевич всегда мерзнет. – Сотрудник турбазы по привычке говорил о барде в настоящем времени.

– Проблемы с сердечно-сосудистой системой могут себя так проявлять, – с умным видом кивнул Сашка, затем попросил меня уже в сотой раз: – Может, мы пойдем уже, а? Ты видишь, что и в том, что случилось с бардом, и в фонариках нет ничего загадочного!

– Вижу, – с грустью кивнула я и снова обратилась к человеку в отутюженной бело-бордовой униформе, который почему-то выглядел удивленным после Сашиных слов: – А что это за решетка в полу?

Он услужливо ответил:

– Это встроенная система иллюминации.

Нужна для некоторых представлений, которые проходят у нас. Сейчас неактивна.

– Неактивна? Но мы видели свет, исходящий отсюда…

– Это исключено.

– Да-да, как же… – Наверняка был какой-то сбой, из-за чего система запустилась сама, но он ведь не скажет об этом. Точно так же им, видимо, запретили обсуждать инцидент с бардом, поэтому сотрудник удивился нашей осведомленности.

В любом случае обе загадки я решила в два счета.

Я обернулась к Белоснежке, чтобы сказать ей запланированную фразу о том, что я умнее, сообразительнее, смекалистее, опытнее, мудрее, да и вообще, но она успела сказать первой:

– Я Кристина. А ты?

«А я умная», – чуть не ответила я, но это, наверно, был бы перебор. Короче, мы с Сашкой назвались, пожали ей руку в знак знакомства, кивнули остальным и были таковы.

Остаток вечера я провела спокойно.