Смертельный и чудесный карнавал. Сборник

Учитывая его проблемы с координацией, он не смог уберечься и упал прямо на канделябр, повалив его на темную скатерть. После этого произошло ужасное: Филипп загорелся. Весь, целиком. Туловище, ноги и даже голова – все было объято пламенем!

Раздались визги, крики, вопли, ахи и охи, кто-то побежал за огнетушителем, кто-то попытался потушить его своими силами – схватив со столов скатерти и опрокинув при этом кучу блюд на пол, кто-то орал, что нужно вызывать пожарных – вроде Люся, судя по голосу, – но это была явная глупость, ведь, когда они приедут, от него останутся угли.

Я же, одна из немногих, оставалась на своем стуле – приклеенная, застывшая, словно одна из ледяных скульптур у крыльца, потому что невероятные мысли не давали мне пошевелиться.

Белоснежка откусила яблоко и заснула мертвецким сном. Огненный человек загорелся. Совпадения? А если нет, то кто следующий?

– Срывайте! – завопила Геля – гораздо громче всех остальных, будто это она горела. – Срывайте с него костюм!

– Не снимается! – в ответ орал приятель Филиппа, который, не побоявшись обгореть самому, единственный приблизился к другу настолько, чтобы попытаться дотянуться до застежки.

 – Я не понимаю, там же должна быть кнопка или пуговица! Почему не снимается?!

Их разговор с трудом выбивался из криков заживо горящего Филиппа, который не давал другу снять с себя одежду, а просто носился от ужаса и боли по столовой, натыкаясь на стены и другие столы.

Когда я сумела силой воли выдернуть себя из раздумий и тоже что-то делать – для начала встать – то с удивлением обнаружила Женьку возле Филиппа, он поставил подножку, и тот упал прямо перед ним.

Женька перочинным ножиком разрезал ткань сзади сверху возле шеи – где и предполагалось быть застежке. Когда прибежал Саша с огнетушителем, Логинов уже почти скинул с пострадавшего костюм, который почему-то никак не удавалось потушить – ни скатертями, ни водой из графина. Огнетушитель в Сашиных руках быстро справился с задачей. Филипп уже даже не стонал.

– Умер? – спросила Жанна, как мне кажется, больше с любопытством, нежели с сочувствием. Что за люди, господи…

Женька положил палец на шею, покачал головой.

– Пульс слабый, но есть.

Я только сейчас заметила, что Жанна была в костюме птички колибри, а Женька сдержал слово, придя в дырявом растянутом свитере, словно из бабушкиного сундука, и заплатанных джинсах (стиль Кобейна) с электрогитарой за спиной.