В ночь с четверга на пятницу

Мы обожаем пакостить друг другу, кидаться вещами (впрочем, кидаюсь только я, а Женька, будучи каратистом с отменной реакцией, успешно уворачивается, чем только сильнее меня бесит), ну и насмешки, конечно, играют в наших отношениях далеко не последнюю роль. Остальные почему-то считают, что это от больших чувств. Глупость несусветная. Я и Женька?! Даже представить не могу. Хотя пару месяцев назад он вдруг сменил гнев на милость, предложив помочь мне с одним расследованием, но мне пришлось его отшить.

Зачем это ему было надо, я так и не поняла.

– Подумай на досуге об этом, – увлеченно продолжала между тем Ленка, о чьем существовании я, сказать по правде, на время забыла, всецело поглотившись в некоторые любопытные размышления. – А завтра я тебе перезвоню.

– Ладно, – откликнулась я и, положив на рычаг трубку, наконец-то пристроила голову на подушку.

Позавтракав около часа дня, я пробудила бабулю и пристала к ней с разговором, надеясь на мудрый и бескорыстный совет.

Но не тут-то было. То есть она охотно со мной поболтала, однако мудростью тут и не пахло.

– Замок! Крутизна! Отпад! Вау! – вот что я услышала. К чести моей бабушки и к великой радости ее внучки будет сказано, что бабуля у меня современная, моложавая – более сорока пяти ей никто не дает, хотя на деле ей, дай бог памяти, шестьдесят один, – с демократичными взглядами на мир. Требует, чтобы к ней обращались не иначе как Марго, все, в том числе и я. Со стороны это кажется странноватым, но я привыкла так величать свою бабулю, а она либо считает, что это сбавляет ей годы, либо просто нравится часто слышать свое имя, да еще и на французский манер.

 – Конечно, поезжай, тем более что на халяву! А кто, говоришь, еще едет? Логинов? Это тот, который голубоглазый блондин с отличной фигурой? – Я с грустью кивнула: напоминание о смазливом лице и атлетическом теле Логинова – последнее, что мне было нужно в эту минуту. – Классный перец!

– Перестань! – скривилась я.

 – Ничего классного не вижу, и мне как-то индифферентно, будет он там или нет. Я еду искать приключений, а присутствие поблизости неприятных типов как раз, напротив, может эти приключения отпугнуть.

– Это жизнь: ты никогда не знаешь, где обретешь, а где потеряешь, – ответила она таинственно. Вот такая она, Марго – когда ты уже ничего, кроме молодежных словечек, не ожидаешь, она вдруг выдает сентенции не хуже буддийских монахов.