Лунные воины. Семейные узы

Скорее, это я должна спросить, могу ли быть чем-то полезной в ответ…

…Когда чета Густафсон уже была у дверей аудитории, Мартин достал смартфон, все это время периодически жужжавший в заднем кармане брюк, взглянул на экран и воскликнул:

– Ой, а можно автограф для моей жены?!

***********

Примерно за семь лет до описанных событий. Буэнос-Айрес. Аргентина.

– Приемная! Одну секундочку, соединю с отделом рекламаций… О, я охотно верю, что вам там не помогли, но это вас неправильно соединили, поверьте… Алло, Рехина? Там на линии какая-то парагвайская истеричка.

А, знаешь про кого я? Отлично, переключаю! Хе-хе, ну да, это я!

Положив трубку, девушка оттолкнулась ногами и откатилась в офисном кресле в другой конец кабинета. Отбросив за спину длинные вьющиеся локоны карамельно-шоколадного оттенка, она легким движением поймала пришедший факс, скользнула по нему взором и громким щелчком степлера соединила бумаги между собой. Быстро набрав какой-то номер на втором телефонном аппарате, она заявила в трубку: «Девочки, это приемная! Заберите факс!», и повернулась к компьютеру, где высветилась свежая входящая почта.

В этот момент дверь открылась и на пороге появился молодой мужчина лет двадцати восьми в строгом деловой костюме. Он был погружен в какие-то мысли, что выдавало его напряженное лицо, но когда он увидел девушку на месте секретаря, замер и покосился по сторонам, словно кого-то ища.

– Милагрос? Ты что здесь делаешь?

– Жду тебя, – просто ответила та, и так как в эту секунду зазвонил телефон, то сделала мужу знак подождать и сняла трубку.

 – Приемная! Нет, он еще не вернулся! Да, это я! – она засмеялась. – Ничего не делаю, сижу на своем старом месте! Конечно!

Затем она повертелась в кресле и встала, одернув короткое зеленое платье.

– Хороший стульчик, – с довольным видом заключила она. – Мой был не такой удобный…

– А где Ракель?

– Не знаю, – все также весело ответила Милагрос, пожав плечами. – Я прихожу, ее нет, телефон разрывается… Я решила вспомнить былое и ответить на звонок.

Эх, креслице, я буду скучать…

Джеффри Мондгомери – а это был он – потер подбородок пальцем.

– Мы обсуждали этот вопрос, дорогая. И не раз. Я не хочу путать работу и личную жизнь и видеть свою жену в этом кресле, как бы оно тебе не нравилось, – сдержанно ответил он, и в этот момент за его спиной появилась запыхавшаяся блондинка со стопкой бумаг в руках.

– Прошу прощения, – выдохнула она.