Самозванец. Двадцать два дня. Закон и справедливость. Повести из цикла «Кто я?»

 – Компания выплатит все, что было положено контрактом, а также…

Я нервно взмахнула рукой, голландец замолчал. Повисла тишина.

На самом деле, жест мой был, скорее, спонтанный, чем имел под собой какой-то смысл. Видимо, я сегодня слишком много провела на ногах, и голова стала кружиться. Пытаясь сохранить равновесие, я дернулась, Сьенна схватила меня за локоть. Ван Телсен замолчал, смотря куда-то в сторону. Мне становилось все хуже и, признаюсь, известие о моем внезапном вдовстве было тут не при чем.

Буркнув, что-то про то, что банковский агент компании находится в Капстаде, и мне нужно будет только обратиться туда, Ван Телсен ещё раз выразил все свои сожаления и удалился.

Сьенна держала меня за руку повыше локтя.

– Миледи… миледи, вернитесь в постель. Крепитесь, прошу вас…

Я мотнула головой, пытаясь сказать, что дело не в моем мужестве, но сил на это не хватило. Как оказалась в спальне – не помню. Когда я проснулась, в спальне были доктор Парфе, а также Сьенна и Матильда.

– Миледи, – первый сунул мне что-то под нос. – Вдохните поглубже. Как вы?

– Не знаю, – ответила я. – Я ещё жива, да? Но все равно ничего не помню…

– Ваша память вернется, когда придет тому время, – вздохнул доктор. – Увы, здесь медицина ничем помочь не может, простите. Вставать с постели вы можете, но не усердствуйте. Горничные уже рассказали мне, что вы сегодня много передвигались… И это известие… Примите мои глубочайшие соболезнования, миледи!

Я закрыла глаза.

– Доктор, вы знали моего мужа? – тихо спросила я.

– Да, конечно, в какой-то мере, как и всех…

– А я – нет, – слегка усмехнулась я.

Ответом мне было всеобщее молчание.

Внутри меня была пустота. Большая и бесполезная. И заполнить её было нельзя. Всё. У меня не было прошлого, потому что с собой его унес человек по имени Роберт Уилкокс, а теперь, кажется, не было и будущего. Здесь, на Маврикии, среди приезжих и рабов я была одна. Совсем одна.

Мне не хотелось открывать глаз, потому что не на что было смотреть.

Я не ощущала горечи и боли от потери. Потери человека, которого не знала и не помнила. Кем он был? Каким человеком? Как выглядел и что значил для меня? У меня не было ответов на эти вопросы. Для моего сердца его потеря была такой же безболезненной, как смерть болонки местного губернатора. Но кому до этого есть дело?

Все удалились, оставляя меня одну, и я услышала лишь шепот, с которым Сьенна обратилась к Матильде.