Сёстры

– Запри их в трюме, когда закончите выгрузку добра, – ответил Глаз через полминуты и засунул в рот щепку. – Затем потопим корыто – и все дела. Эти собаки будут орать, но я уже не буду этого слышать.

И он с нарочито счастливым видом прищурился на утреннее солнце.

День начался удачно. Вчерашний штиль сменился попутным ветром, а подвернувшаяся торговая бригантина сдалась без боя. Трюм пиратского брига был набит товарами, которые теперь надо сбывать в давно установленных местах.

Глаз щелкнул языком и потянулся за кисетом.

– Капитан… Сэр… – осторожно обратился к нему кто-то из его команды, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Там внизу… Женщина… Почти…

Пират, собиравшийся нюхнуть табак, чуть не поперхнулся:

– Что значит «почти женщина»? Ребенок, что ли? Выбейте ей мозги одним выстрелом, чтоб ни у кого искушения не возникло, и все дела! Нечего беспокоить меня по пустякам! – и ворчливо прибавил вполголоса: – У меня четверо детей только тех, о которых я знаю.

Я – капитан пиратов, а не извращенец…

Матрос продолжал мяться, пытаясь подобрать слова.

– Черт, – ругнулся Глаз. – Тащите сюда, что нашли, я посмотрю!

Он убрал табак в карман и встал, решив, что сложившаяся ситуация гораздо интереснее, чем может казаться поначалу.

Через несколько минут на палубу вытащили молодую особу, при виде которой Питер Кат шарахнулся в сторону, словно увидев призрак.

Коричневое грубое платье, полностью покрытая специальным капюшоном голова, веревка на талии, огромный крест на груди, конец которого женщина держала в руках, что-то шепча одними губами. Она даже не подняла глаз на пиратов, продолжая смиренно смотреть себе под ноги. Лицо ее было бледным и покорным, а на левой щеке виднелась коричневая родинка в форме капли.

– Сорок акул мне в штаны! – выругался Глаз. – Монахиня! Невеста Господа! Парни, это не женщина, черт бы все побрал!

– Так вот… и я о том, сэр… – пожал плечами матрос и шмыгнул носом.

Волнение капитана пиратов нарастало с каждым мгновением, словно перед ним стоял Дьявол, требующий его душу.

– Монахиня! Божья раба! За что мне это?! За что?! – он взмахнул руками и закатил глаза к небу.