Сёстры

 – Да пошли же, противная кобыла! Долго я тебя буду уговаривать?!

– Вы не уговариваете, Дик, – мягко сказала девушка. – Вы кричите на Маис – а так ее зовут. Это – очень умные и благородные животные, они все понимают. Они чувствуют вас…

Она подошла и ласково провела ладонью по крупу лошади, потом взглянула на молодого человека с той же доброй улыбкой.

– Тогда как ей объяснить, что мне надо ехать? – спросил Дик, отпуская поводья.

Аннет изящно вздохнула, поправляя сбрую Маис.

– Просто поговорите с ней.

– Вы любите лошадей, мэм?

– Они прекрасны, – девушка мечтательно перебирала лошадиную гриву, изучая стену конюшни перед собой. – Они добры, возвышены, изящны и выносливы. Они чисты в своих привязанностях и следуют за хозяином всюду. Подойдите и погладьте Маис. Не бойтесь.

– И не собирался бояться, – пробормотал молодой человек себе под нос, зашел с другого бока лошади и неуклюже потрогал ее шею.

– А теперь – сядьте…

Тяжело вздохнув, Дик неуклюже запрыгнул в седло, но тут же рухнул на землю и выругался.

– Боже! Мистер Сандерс, вы целы?! – испугалась девушка, и, убедившись, что он в порядке, ощупала подпругу.

– Вы сами надевало седло? Вы же его не закрепили! – расхохоталась она. – Вам повезло, что вы свалились сейчас, а не во время галопа!..

– Какого еще… галопа, – прохрипел Дик, лежа на куче соломы.

Затем, приподнявшись на локтях, он посмотрел на веселящуюся девушку и повел бровью.

– По крайней мере, вы сейчас счастливы. Мое падение этого стоило…

Поймав этот взгляд, Аннет вдруг сильно смутилась, перестала смеяться, затянула подпругу и вышла из конюшни.

– Гарри! – прозвучал снаружи ее голос. – Возьми Дика на свою лошадь. Ему надо брать уроки верховой езды. Боюсь, сегодня он расшибется, если сядет на Маис.

– Мистер Сандерс, – сказала она парню, когда тот вышел наружу, – я не доверю вам поводья. Я обучу вас обращаться с этими животными, но сегодня вы поедете вторым седоком.

И с этими словами она быстро пошла в сторону дома, словно испугавшись чего-то, а Гарри хрипло расхохотался над ситуацией, заметив слегка сконфуженное выражение лица Дика.

– Я – матрос, а не дворянин, – огрызнулся в ответ тот.