Тёмная сторона Луны

Однако мальчишки, которые на переменках бегали покурить к речке, всё равно умудрялись опаздывать. Сегодня, видимо, учли предостережение Славика и появились вовремя. Опаздывала сама учительница. В классе она появилась после звонка, но сначала не торопилась посадить всех на место, добиваясь абсолютной тишины, потом, когда это случилось, ткнула пальцем в бумажку, которая валялась на полу, и с видом человека, которого переполняла гордость, объявила:

– В этом свинарнике я не буду вести урок! Отвечать мне будете в коридоре! – потом, семеня короткими ножками, прошмыгнула за дверь.

Проводив учительницу удивлением на лицах, ребята дружно уткнулись в учебники. Воздух насытился шорохом страниц и загустел. Спустя минуту дверь скрипнула, и голова Марины Александровны, просунутая в щель, назвала имя первой жертвы.

– Борис Окишин! – Она замешкалась, видимо сочтя неуместным «к доске», и тотчас скрылась за дверью.

Возглавлять список неугодных Борису приходилось впервые. Он обвёл класс удивлённым взглядом, но даже не шелохнулся, лишь произнёс с улыбкой:

– А я наивно полагал, что меня любят меньше.

Польщён!

Не дождавшись Бориса в коридоре, Марина Александровна снова просунулась в класс и позвала настойчивее:

– Окишин, ты где?

– Да здесь я, Марина Александровна. Спасибо, но лучше я здесь посижу.

– Два! – оценила она эту неуместную благодарность и исчезла. Пытаясь продемонстрировать полную беспристрастность в выборе жертв, Марина Александровна непременно делала паузу, и этим очень забавляла своих учеников.

Любой из них, последний двоечник, мог составить полный список её избранников, ошибившись лишь в последовательности, но только не сегодня. После Мишки, Сашки и Вовочки Ерёмина фамилия Кати прозвучала громом среди ясного неба. Класс на это отреагировал дружным гулом и застыл в ожидании момента, когда Марина Александровна повторит своё требование. Её выбор удивил всех, но только не Катю. Марина Александровна давно примерялась к ней и сегодня лишь удовлетворила своё низменное желание. Но Катя не доставила ей удовольствия. Видимо, уже тогда понимала, что лучше умереть от голода, чем от стыда.

– Извините, Марина Александровна, но я тоже не пойду, – произнесла она в ответ на повторное приглашение.

– Два! – с деланным равнодушием бросила учительница, – теперь Овсович идёт!

Каждый раз, назвав имя следующего кандидата на двойку, она исчезала за дверью с такой поспешностью, что сообщить об отказе было просто некому. С Овсовичем тоже произошло так.