Тёмная сторона Луны

– Когда? Меня, надеюсь, захватите? Вы же поедете через Тверь?

– В субботу. Конечно. Я собиралась завтра тебе звонить.

Кате казалось, что за неё ответил кто-то другой. Сама она была занята анализом своего поведения, которое почему-то позволяло ей лгать. Нет, не ему, себе. Она ещё утром хотела звонить Борису, но сначала отложила разговор с ним до обеда, потом до вечера. День выдался долгий и суетный, но вряд ли в этом была причина. Сегодня Катя можно сказать совсем не расставалась со своими мальчишками. Мальчишки! Даже теперь она не называла их иначе.

Предстоящий юбилей казался недоразумением, какой-то нелепой ошибкой. Сорок! Разве можно было поверить в это! Кате так и слышалось в нём: «рок», «срок», и к первому из этих слов идеально подходило слово «злой», ко второму – «вышел». Теперь было ясно: встречи не будет, вышли все сроки, и виной тому – злой рок.

Борис тяжело вздохнул, казалось, прочёл её мысли.

Катя превозмогла боль и выдохнула прямо в трубку:

– Как же так, Борис! Как же так! Как это могло случиться!

Нет, она не спрашивала и не хотела знать подробности! Она искала объяснение этому факту, который не желал помещаться в голове, не укладывался в привычные рамки, не поддавался разумным объяснениям.

Он даже фактом пока не хотел быть, уж слишком всё, что происходило, напоминало какой-то кошмарный сон, который по всем законам сна вот-вот должен был прерваться.

– Ничего неизвестно, Катя! – всё-таки поняв её по-своему, ответил Борис. – Никто ничего не знает! Завтра, Катя, всё завтра!

Катя услышала короткие гудки в трубке, но, кажется, не понимала, что нужно сделать и просто прижала её к себе.

И вдруг представила весь ужас похорон: гроб с телом, жену Сашки, дочь, безутешных родителей, близких. Что она скажет им? Как сможет смотреть в глаза?

Слёзы нахлынули внезапно. Катя заставила себя сделать несколько шагов и, рухнув в кресло, зарыдала. Руки сами метнулись к лицу и отгородили её от этого мира. Она почувствовала у себя на коленях руки мужа, но не смогла заставить себя прекратить истерику.

И тогда он сам нашёл способ.

– Что, Катя? Что? Что-нибудь с мамой?

Катя мотнула головой и наконец позволила себе остановиться. Но говорила с трудом, делая длинные паузы между словами, и теперь уже не отводила взгляд.

– Это Сашка… Его больше нет… Борис…

Всю ночь Катя отбивалась от мыслей. Уснуть смогла лишь под утро, но только открыла глаза, как сразу всё вспомнила и теперь уже, будто наяву, видела перед собой Сашку.