# Me Too. Роман

– Ну вот, всю обслюнявила, – прошептала я, утираясь.

– Ой, тебе противно?

– Нет, совсем не противно, но… нам вправду стоит потренироваться. А то, когда до дела дойдет, в смысле – до поцелуев с мальчишками, нам же будет стыдно, – с этими словами я тоже приоткрыла рот и попыталась поцеловать Эльку по-взрослому. При этом я не переставала гладить ее спину вдоль позвонков, а она то выгибалась, то прогибалась, следуя навстречу моим пальцам. Коснуться Элькиной груди, не говоря уж о том, что ниже, я не решалась.

И если в ходе нашей возни случайно дотрагивалась до других ее «эргогенных зон», то отдергивала руку, будто ошпарившись кипятком.

– Ах, эта ночнушка, эти оборочки, эти кружавчики… они только мешают! Ничего не чувствуешь из-за них, – неожиданно капризным тоном заворчала Элька: – Может, мы их снимем? А то я сквозь ткань почти ничегошеньки не чувствую.

Не дожидаясь моего ответа, она быстро скинула с себя рубашку. Я подивилась ее решительности, но последовала ее примеру.

При этом невольно оглядела Элькино тело, смутно проступавшее благодаря свету от фонаря из окна, но особо мой взгляд приковывала густая и темная поросль волос у нее на лобке. Ведь я прежде никогда не видела свою подружку голой.

Элька перехватила мой взгляд и сказала:

– Ты знаешь, я даже хотела побриться там наголо. Так многие девчонки делают. Но сама я не могу, а пойти в специальную парикмахерскую невозможно. Вдруг парикмахером окажется мужчина? Тогда я со стыда умру.

– Да и с женщиной-парикмахером ничуть не лучше, – зашептала я. – Ведь просто прийти, это как… признание, что тебя волнует, как ты там выглядишь.

– Точно! Ужас, правда? Нет, я ни за что не пойду.

Элька поежилась и вдруг спросила:

– А ты знаешь, каким мерзким словом называет это Анька Дронова? Чернобурка. Скажи, противно?

Я кивнула, хотя мне вдруг очень захотелось погладить ее чернобурку.

***

– А знаешь, как надо ласкать? Конечно, не знаешь.

Ты же такие фильмы презираешь. А я вот нет. «Эммануэль» смотрела раз десять. Там, когда женщина с женщиной… Это так красиво, правда! Чистый балет. А все начинается с поцелуев и с лапанья. Вот так… – с этими словами она коснулась моей груди и стала ее гладить. Я смутилась, но одновременно мне стало вдруг приятно… Это было куда острее того, что я испытывала, когда трогала свою грудь сама.

– А ты тоже должна… меня гладить… – зашептала Элька.