Вертеп. Роман

***

Мне было назначено через неделю на шесть часов. Его офис располагался в роскошном особняке в одном из переулков за Тверской, о чем гласила табличка «Мамонов Т. И., доктор психологических наук, профессор».

«Фу, черт! Так он еще и профессор, – подумала я не без некоторого насмешливого, но опасливого уважения. – И фамилия подходящая для таких гонораров». Я плюнула на лифт и отправилась пешком на третий этаж.

Открыв дверь, рядом с которой висела такая же, как и внизу, табличка, я оказалась в предбаннике.

Даже слегка опешила, увидев за столом не деловитую секретаршу, а огромного юного детину с едва пробивающейся растительностью на подбородке и румяных щеках. Младше меня лет на семь, как минимум. Он с кем-то беседовал по мобильному телефону и лишь на секунду отвлекся, чтобы уточнить: «Вы – Маргарита Александровна?» До назначенного времени оставалось еще 15 минут. Я была уверена, что детина предложит мне кофе или хотя бы воды из кулера. Но он и не подумал, а продолжал вести свой явно неделовой разговор.

Вдруг вспыхнула лампочка над дверью кабинета. Детина встрепенулся и сказал: «Заходите! Маэстро вас ждет».

«Надо же, не иначе как маэстро! Что ж, поглядим», – подумала я, заходя в дверь, бегло оглядела убранство кабинета и самого его хозяина – и ощутила жуткое разочарование. Начну, пожалуй, с обстановки. Она была точно такой же, как в голливудских фильмах о психотерапевтах – глубокие кресла из черной кожи, непременная психоаналитическая кушетка, дипломы и свидетельства на стене за креслом монстра.

Единственным необычным предметом оказалась стоящая в углу ширма, как во врачебных кабинетах. И зачем она тут?

Ладно, это все ерунда. Но вот сам маэстро… При виде меня он вскочил со своего кресла, обогнул стол и чуть ли не опрометью кинулся мне навстречу, так что мы сошлись в середине комнаты. Он был низенький (я и сама-то не великанша, но все-таки на полголовы возвышалась над ним), весь какой-то скрюченный, вернее, скособоченный – левое плечо явно выше правого, так что мне вдруг померещился горб.

Хотя горба на самом деле не было.

Лицо маэстро блестело от пота, а полуседые волосы всклокочены, как будто он только что занимался любовью. Добавьте к этой картине еще скошенный, практически отсутствующий подбородок и грустно свисающий набок еврейский нос. И еще руки, неожиданно длинные при его невеликом росте, с узловатыми пальцами. Руки эти (сразу видно – загребущие) доходили едва ли не до колен, а их кисти густо поросли черным волосом.