Квадрат неба. Сборник антиутопий

****

Здесь должно быть что-то лирическое, но я ничего не помню. Акварельный набросок юности, дождями времени размытый настолько, что трудно угадать, что именно на нём когда-то хотел изобразить художник. Сплошная абстракция. И лишь по-прежнему сквозь прозрачные слои краски просвечивает белый лист неизвестности, перед которым каждый из нас испытывает почти животный страх и так стремится заштриховать, раскрасить его в цвета надежды и определённости. Я накладываю слой за слоем, но картинка не становится ярче, напротив, ей недостаёт солнечного света и лёгкости, я пытаюсь исправить положение, пока не дохожу в своём рвении до урезанной палитры.

Чем больше цветов ты смешиваешь, тем быстрее рухнешь в серо-бурые будни. Но в акварели не бывает белого цвета, и значит, уже никуда не вернуться и ничего не вернуть. Ветер, запертый в комнате, утрачивает способность летать. Из воздуха, запертого в комнате, уходит кислород. Я задыхаюсь и… открываю окна. Счастье всегда зыбко, призрачно, неуловимо, неосознанно и неосязаемо, в противном случае это слово означало бы совсем иное.

Светало. Незнакомец брёл им навстречу по набережной, низко опустив голову и поёживаясь от утреннего холода и одиночества.

– Какой-то он неприкаянный, – пожалела его Наташа.

– Эй! А когда вы в последний раз видели небо? – окликнул прохожего Руслан.

Незнакомец попытался обойти шумную компанию молодёжи, но они спрыгнули с парапета, преградив ему путь.

– Небо лучше ботинок, – пошутил барабанщик Гриша.

Незнакомец медленно поднял голову, точно это стоило ему невероятных усилий, и столкнулся взглядом с Наташей.

Она улыбалась так светло, лучисто, и прозрачное утреннее небо обнимало её за плечи. Казалось, она вот-вот улетит.

– Давно не видел такого, – усмехнулся прохожий. – Праздник у вас?

– Да, празднуем десятого поклонника нашей группы, – весело засмеялась Наташа.

– Правда, вы опоздали, шампанское у нас кончилось, – не к месту вставил Руслан, закинув за плечи гитару.

– Так это вы в парке поёте? Я проходил мимо, мне понравилось, – незнакомец остановил взгляд на пустой бутылке.

 – Знаете, я здесь недалеко живу. Могу подарить вам своё. Шампанское всё равно не пьют в одиночку.

Возможно, и он тоже когда-то отмечал каждый рассвет бокалом шампанского. Лёгкий напиток призрачной юности. Вряд ли кто-то способен вспомнить чёткие очертания рассвета минувших дней, вспоминается лишь этот напиток. Настоящего времени у юности нет, существует лишь неизбывная тоска по будущему. Мечта.