Квадрат неба. Сборник антиутопий

– Ну, ты загнул! Это какой-то раритет, а не женщина! Таких не бывает.

Сергей вдруг почувствовал удар изнутри – осенило. Действительно, что может быть лучше, чем два самых близких человека рядом?

– Я тебя с Наташкой познакомлю, – быстро заговорил он. – Сестра моя – умница, красавица, честная, искренняя. Всё равно работник из неё никакой, не хватает ей жёсткости. Мне ассистент позубастей нужен. А вы друг другу понравитесь, детей заведёте. И я свой долг старшего брата перед матерью выполню, пристрою сестру.

Хоть одна гора с плеч!

– Правда красавица? – встрепенулся Игорь.

Сергей достал фотографию из портмоне. Он хранил её со времён переезда в Москву. Сестрёнкин выпускной бал в школе. Она заразительно смеялась, грациозно откинув голову, на фоне цветов сирени. Если бы слову «счастье» подбирали визуальный образ, то Наташа могла бы стать его живым воплощением.

– Какой цветок! – выхватил Игорь фотографию у него из рук. – Я оставлю себе?

Сергей машинально потянулся за карточкой.

Игорь быстро сунул её в нагрудный карман рубашки.

– Нет уж, пристраивать сестру, так пристраивать! Ты определись как-нибудь!

Сергей взглянул на часы. Половина десятого.

– Поехали к нам, ещё не поздно. Поужинаем. Заодно и представлю вас друг другу, – предложил он. – А то будешь здесь один до утра напиваться.

Игорь с готовностью согласился, и оба отправились ловить такси.

– Не рассказывай ей о своих ужасах. Не нужно ей всего знать, – спохватился Сергей на выходе.

 – Она натура – тонкая, не выдержит, сломается.

Наташа открыла им дверь, как на фотографии: грациозно откинув голову, и сияющие глаза – в цвет сирени. Теперь уже Игорь ощутил удар изнутри. Наверно, в этот вечер их с Сергеем била одна и та же рука судьбы.

****

Давно, ещё в детстве, мне подарили картину: тихое лесное озеро, солнце, садящееся за кроны деревьев, ярко розовые и оранжевые блики на глади воды. Далеко не шедевр, но от неё становилось тепло и радостно на душе не только мне, но и всем, кто приходил тогда к нам в гости.

Лишь одна деталь была несуразной и неправильной в картине: тёмное дерево на переднем плане с заштрихованной, замазанной густым слоем масла веткой, выдающей неумелую руку художника. Наверно, изначально он затосковал, провожая солнце, и нарисовал дерево с ветвью, склонённой к земле, но затем тёплые тона картины вытеснили меланхолию, и он закрасил неуместное уныние, подняв все ветви дерева вверх.