Квадрат неба. Сборник антиутопий

Наташе вдруг вспомнились демонстрации под окнами офиса, которые она боязливо обходила каждое утро. Люди обезумели от рекламы во сне, превратились в зомби. Счастье, мечту, солнце в мыслях им заменили йогурт или плазменный телевизор, и они сметали всё с прилавков, не в силах себя контролировать, выкладывая последние деньги. А ведь кто-то из них когда-то тоже писал стихи, а кто-то хотел поехать в Венецию или в круиз по Волге.

На фоне мечты Полины мечта Сергея вдруг превратилась в безобразную старуху, ведьму, которую впору бы сжечь на костре.

Но ещё сильнее заболело внутри при мысли о Руслане, о музыке, о рифме строки, о рассветах на набережной и концертах в старом парке – обо всём, что оставила в маленьком городке на Волге.

«А как быть с моей мечтой?» – вдруг спросила себя Наташа и поняла, что никогда не была так далека от её воплощения.

Вернувшись домой, она отыскала диск, записанный Русланом перед её отъездом в Москву. Нежный перебор струн – и её голос взвился высоко под потолок.

Как я жду тебя, слово, чтоб наполнить собой.

Ночи трепетной полог над моей головой.

Капли боли и света – в зеркалах моих снов.

Я вдыхаю рассветы, запираю засов.

Я ловлю тебя, слово, паутинкой души.

Берегу всё, что ново, и уйти поспешит:

робкий звук, странный привкус, зазевавшийся шаг,

и тоски моей приступ, и мечты моей страх —

всё храню в зеркалах.

Отрази меня, слово!

Воскреси меня, слово,

Я рождаюсь тобой!

****

Впервые Сергей понял, что значит власть, будучи школьником.

В девяностые – времена челночных поездов на Москву – вся торговля переместилась на вещевые рынки. Закончив четверть без троек, Сергей рассчитывал на награду: кожаную куртку, о которой мечтали все его одноклассники. Ему было неловко идти выбирать кожанку на рынок вместе с мамой, он уже тогда считал себя независимым. Взяв у неё деньги, он отправился на площадь, заставленную ларьками, в одиночку.

– Дай погадаю, красавец! – цыганка, поравнявшись с ним, пристально взглянула в глаза.

Сергей остановился. Пронизывающий осенний ветер стих, внутри неожиданно потеплело (до встречи с ней он долго блуждал по рынку и совсем замёрз). Чёрные глаза цыганки, как в омут, засасывали его всё глубже и глубже. Жарко, ещё жарче… и каждый вздох давался с трудом.

– Если долго смотреть на огонь, то внутри пламени увидишь Белый город, – только спустя много лет он вспомнил, что впервые узнал слова легенды именно от неё.