Генеральный

Справлялась ли она? Выбора не было. Поначалу пришлось переламывать себя буквально пополам. Учится требовать, учиться давить на людей, учиться, не открываться лишнего, быть максимально сдержанной. Уважения к себе приходилось не просто добиваться, а выбивать с боем. Первый год она пачками ела успокоительные и запивала их кофе, но выстояла и смогла. Переломила настроение в коллективе, вникла в технологию, отвоевала уважение технарей и механиков.

Зачерствеешь тут, пожалуй.

На корпоративном вечере Амалия относилась к категории вип-гостей.

Особенный столик, возле сцены, солидные спутники: вице-президенты и владельцы, в числе, которых и давний поклонник Амалии.

Ее женственное платье в пол, от именитого кутюрье, струилось по точеной фигуре. Глубокий вырез обнажал спину с изящными лопатками и хрупкую линию позвоночника. Волосы, забранные в объемный пучок, с искусно выбившимися прядями, акцентировали внимание на тонкой шее.

Амалия притягивала мужские взгляды. Коллеги то и дело оказывали ей всяческие знаки внимания: подносили фужер холодного шампанского, подавали руку, отодвигали стул, открывали дверь, заговаривали о последних новостях, в общем, стремились всеми правдами и неправдами пообщаться с ней.

Она улыбалась, благодарила, и использовала все свои хорошие манеры, чтобы не подпустить ни одного из этих мужчин ближе положенного.

На вечере играло фортепьянное трио. Молодые талантливые пианисты и бессмертная классика. Строгие фраки, белоснежные рубашки и шейные платки, затянутые под горло.

Идеальная выправка, красивая посадка за инструментом, трио притягивало к себе взгляды публики.

Один из пианистов был особенно красив: длинные, светлые волосы, развевались при каждом взмахе головы, производимом в такт музыке, пальцы перебирали аккорды и октавы так изящно, словно это была отдельная партия балета. Одухотворённое лицо его полностью поглощала музыка.

Пианист с «львиной гривой» завладел вниманием Амалии безраздельно, он играл так самозабвенно, что захватываю дух.

Амалия Анатольевна подозвала администратора.

Тот внимательно вслушивался в ее слова, сквозь гремящую классику и услужливо кивал. Вскоре на стуле возле Амалии лежал заказанный букет цветов.

Она шла мимо сцены настолько грациозно и медленно, насколько была способна. Длинный вырез платья на спине колыхался от каждого ее шага. Секундное замешательство возле сцены. Она приковывает взгляд пианиста. Пушистые ресницы трепещут, поднимая глаза. И вот они смотрят друг на друга.