Генеральный

Ты не чувствуешь лошадь, попробуй почувствовать меня. Хорошо?

Это был скорее, риторический вопрос, не почувствовать Алену было невозможно. Ее ягодицы, обтянутые в белоснежные бриджи, вплотную прижимались прямо к его ширинке, а волосы щекотали лицо.

– Готов? – громко спросила Алена.

Ее тело подтянулось, мышцы напряглись.

– Готов, – подтвердил Герман,

Происходящее оставалось для него загадкой.

Алена плотнее сжала коня коленями, тем самым еще сильнее вжимаясь в Германа, стремени у нее не было.

Полноценно сидел в седле только Герман, ноги в стремени, в руках поводья.

– Буцефал, рысь, – скомандовала девушка.

Лошадь зашагала ритмичнее, набирая темп все больше и больше.

Алена легко приподнималась, скользя по его телу. Каждый раз, когда Германа подкидывало, она успевала привстать.

– Делай как я, – повернувшись, крикнула она.

Ее движущиеся бедра, напряженные мышцы, гибкая поясница, упругие ягодицы тесно соприкасались с его телом. Девушка находилась как будто в его объятьях, он поймал ее темп, и теперь ее бедра не отделялись от него, они были как будто единым целым.

– Чувствуешь?

– Не знаю, – признался Герман. – Я чувствую только тебя.

Алена взяла поводья из его рук, прикрыла глаза и пришпорила коня.

Он обнял ее, просто для того чтобы удержаться. Конь нарастил темп, и они тоже. Герман крепко сжимал хрупкую девушку и оба двигались в такт с лошадью. Он, наконец, стал попадать в ритм Буцефала, но все внимание его приковала наездница, движения ее тела отзывались в нём весьма недвусмысленно.

Алена не на шутку взбудоражила Германа. Вряд ли его возбуждение могло остаться незамеченным, но девушка делала вид, что ничего не происходит.

Они проскакали так еще несколько кругов, прежде чем разрумянившаяся Алена решительно натянула поводья.

Герман замер, боясь даже дышать.

– Хороший мальчик, – шепнула она, нагнувшись к холке Буцефала и еще более увеличивая силу соприкосновения их тел. Мучительно приятно.

Она соскочила с седла так же невероятно, как взобралась.

Он не мог справиться с возрастающим возбуждением. Таким неуместным.

Алена старалась не смотреть на него.

– Спасибо, потрясающий урок, – поблагодарил Герман, не поднимая на Алену глаз. – Извини, но я должен идти.

Он развернулся и буквально побежал прочь.

– Герман! – окликнула она, но он уже не слушал.

Его фигура растворялась в весеннем вечере.

– Куда же ты убегаешь? – шепнула она уже на ухо Буцефалу.