Чужое тело

Меч мне по руке подбирали долго, Молчан и Гюго долго рылись на пару в ящике, полном разного железа. Потом выбрали один, поднесли мне, сказали взмахнуть.

Я стал махать, так, как показывал отрокам пьяный сержант в моем сне.

Гюго и Молчан одобрительно кивали.

Потом выбрались на берег реки с пивом и смотрели на закат, а потом я шел домой пошатываясь. Две бутылки пива почему-то оказалось слишком много.

Короче, день прошел не зря. Разве что напился сильно.

Посмотрим, как пройдет ночь… Интересно, а я там тоже пьяным буду?

А вообще, хорошо – не дают тебе пить тут, пьешь там, а не дают пить там, пьешь тут.

Всегда пьяный и веселый!

Заснул не скоро. Пока еще дошел до дома, в метро решил не спускаться. Ну, на полчаса дольше пройду-то, так и что с того, проветрюсь, только трезвее буду. Пока обед себе сготовил. Пока родителям по телефону объяснил, что все со мной в порядке и кушаю хорошо. Пока еще на балконе постоял, проветриваясь.

Лег в кровать, ворочался долго, смотрел в темный потолок.

Голова немного кружилась, за окном проносились машины, ветер мел ветками березок. Становилось все тише и тише, звуки стали вдруг отступать от меня куда-то вдаль, и…

Закрыл глаза, открыл.

Вот и мой сон, здравствуйте. Грохает било в блюдо, входят слуги и несут одежды, а потом и еду, вкусно пахнет-то как, м-м-м…

И легкий такой хмель тоже есть, из моего мира остался.

Завтрак обошелся без Иштвана.

Меня одели, умылся, поел. Опьянение не проходило, меня даже чуть шатало. Вот здорово! Мечта алкоголика, нажраться так, чтобы никто не догадался.

До полудня мы с мастером Клоту катались по городу.

Ничего в общем особенного, та же охрана, те же улицы, стены и сады. Встречные кланяются, но уже не так усердно. Иногда вовсе предпочитают не замечать. Лакей тоже прекратил плеткой махать, устроился с важным видом поодаль.

Ну, все понятно. Власть вернулась в город. Теперь, ежели что, то тогда ой-ой сразу!

Как-то незаметно бричка выехала на берег моря.

Долгий пляж, чистейший желтый песок, сосны на берегу.

Дорога делает петлю и уматывает куда-то вдаль, никого не видно. Разве что на мысу, выдающемся далеко в море, торчит крепость. Мыс в море далеко вдается, видно со всех сторон. Здоровенные валуны, о которых бьется легкая зыбь, заросли водорослями и мхом.

– Купаться, – вдруг решил я. И было от чего. Тут я уже долго, а из всей гигиены разве что умывался и розовыми лепестками обтирался. Вообще, в воду и с мылом хотелось аж жуть.