Заместитель Генерального

Он был способен заставить толпу слушать его, более того подчиняться ему и даже бояться. Ему не приходилось для этого прибегать к угрозам или физической силе, он обладал гораздо более грозным оружием – интеллектом.

Когда Маргарита шла мимо него по коридору и их взгляды сталкивались, по ее телу пробегал легкий электрический разряд. Ее творческое сознание, изувеченное годами обучения в технических вузах, рисовало в воображение, как он хватает ее и целует и как страшно ей, и в тоже время радостно до психического расстройства.

И она ждала, чтобы он первый поприветствовал ее, чтобы произнес ее имя. А он даже и не подозревал, что уже вовлечен ею в некую тайную игру и их губы улыбались друг другу.

Она заучивала наизусть текс про непонятные технические процессы, злилась на себя и заставляла понять все, до каждой буковки, чтобы потом спорить с ним на совещаниях и, тыча пальцем в замысловатую схему, быть уверенной, что ответит на любой его вопрос. Чтобы он понял, что она равная ему, но готовая восхищаться им, чтобы он снова удивлено прищурился, приятно удивленный ее осведомленностью.

И она специально откидывала с плеча свои волосы, чтобы он запомнил запах ее парфюма, чтобы он ощущал ее интуитивно. Она умела слушать его внимательно, и уголки ее пышных губ затрагивала легкая улыбка, как будто есть между ними тайна, приятная им обоим. И в тот момент ей было наплевать, подпишет ли он ей миллионные суммы, она просто хотела, чтобы он втянулся в игру.

И он втягивался, сам того не желая. Он не замечал, как называет ее по имени и провожает взглядом, он не замечал, что смотрит на нее дольше, чем отведено приличиями, что улыбается ей все теплее и теплее.

Он думал, что был слишком сложным и важным для этого. Он отдавался работе целиком и полностью, а потом так же полностью расслаблялся, активно и до одури. Он был хорошо сложен, и регулярно посещал спортзал, он следил за собой, за тем, что он ел, тем, что одевал, тем, о чем думал и тем, как проводил время.

Он убивал животных на охоте, испытывая первобытную, заложенную глубоко в мужском генотипе, радость и одобрял это. Он несся на горных лыжах с самых опасных склонов, рискуя, сломать себе шею и ликовал от радости. Он любил адреналин и пробовал все новые и новые его формы, и тоже одобрял это.

Он был порядочен настолько, что в современном мире являлся редким экспонатом.