По следам Атани Дюбарри

 – Возьми штурвал и командование!

Немного неуклюжий молодой человек, носатый, как все гасконцы, поднялся на мостик почти мгновенно. Шрам, пересекавший его левую щеку, придавал парню угрожающий вид, и в определенных случаях эта показная свирепость была пиратам на руку.

– Где Резат? – спросил Синий король, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

– Парень забился на баке, я не стал его трогать. А Эжени в вашей каюте, сэр, – сказал Гастон. – Кажется, Эдвард остался с ней, – и осторожно спросил. – Сэр, мы следуем за фрегатом?

– Пока да, – сухо ответил Арман.

 – На таком расстоянии, чтобы быть недосягаемым для пушечных ядер…

Он спустился на палубу и на секунду закрыл лицо руками. Хотелось кричать от всего навалившегося и палить из пистолета по всему, что попадалось, но он удержался и выпрямился, стараясь демонстрировать команде уверенность в собственных силах. Это было крайне необходимым в данную минуту.

На своем корабле Синий король редко надевал шляпу и сейчас светло-русые волосы его трепал ветер, а в зеленоватых глазах застыло отчаяние.

Нет, он никогда не отступал, его не могла победить даже смерть, неужели сейчас обстоятельства вынудят его сдаться? Это было бы слишком просто. Он отвечает за всех людей, за свою дочь в конце концов… И Арман одернул манжеты, стараясь казаться невозмутимым. Первым делом, он направился на бак, где, забившись между ящиками, сжалась в комок фигурка юного Резата. Юноша обхватил свои колени, смотря в точку перед собой, и периодически вздрагивал. Со стороны могло казаться, что он находится в полубессознательном состоянии.

Тяжело вздохнув, Синий король присел на корточки.

– Парень, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал мягко. – Крепись…

Резат, не поднимая головы, что-то промычал неразборчивое и дернул ногой.

– Ты уже взрослый, ты ведь понимаешь, что нет в случившемся твоей вины. Также ты должен понимать, почему твои родители предпочли, чтобы ты покинул остров…

– Граф! – поднял голову юноша и в его ломающемся голосе появились нотки гнева.

 – Стрелять из пушек по мирному поселению! Даже вы себе такого не разрешали! А вы же разбойник!

От справедливости его слов Арману стало не по себе, он облизал губы и поскреб усы.

– Потому что я предпочитаю… хм… просто грабить… а не демонстрировать свое превосходство на женщинах и стариках. Наверное, это мне передалось еще от отца моей жены, которого я ни разу не видел, – он слабо улыбнулся. – А вот о чем думают солдаты Наполеона – я не знаю.