По следам Атани Дюбарри

 – Доброй ночи, брат!

С мачты снова долетело чье-то приглушенное посвистывание, но быстро оборвалось…

* * * *

На четвертый день плавания «Синяя королева» была захвачена в ловушку бурей. Та почти сутки подбиралась к кораблю с запада, то расплываясь в синее пятно, то сжимаясь до плотного черного шара, и вдруг за считанные часы нанесла свой удар в аккурат по корме судна. Мощный порыв ветра разорвал пополам один из парусов, который еще не успели убрать, и оглушенный этим напором матрос чудом удержался на вантах.

Синий Король с хриплым бешенством бросился отдавать приказы, поставив к штурвалу своего помощника. Огромная волна ударилась о фальшборт и разлетелась на миллионы сверкающих осколков. Борьба опыта человека и возражений природы началась.

Ветер свистел в верхушках мачт, периодически протяжно завывая. Он то сминал паруса, то надувал их до предела. «Синюю Королеву» поочерёдно кренило на правый и левый борт, вызывая каждый раз у моряков приступ отчаянной брани. Мелкий дождь за считанные минуты превратился в плотный ливень, и струи воды с неба, смешиваясь с солеными океанскими брызгами, заставляли людей отплевываться и кашлять.

Арман в очередной раз вытер лицо рукавом, скрипнув зубами от волнения, и тут услышал наверху пронзительный звук лопнувшего троса, затем – тонкий хруст дерева…

…Вцепившись в койку, Эжени де Лакойе сидела в каюте капитана, сжимаясь от страха при каждом сильном крене корабля, и прислушивалась к голосам снаружи. Губы ее были сжаты, в зеленых глазах сверкали отчаяние и страх.

Каждый крен судна казался ей смертельным, каждая новая волна, заливавшая иллюминатор, создавала иллюзию того, что они идут ко дну.

Девушка ни на минуту не была своей матерью, которая выросла среди волн и свиста парусов. Эжени пугал шторм и его возможные последствия, ей хотелось вернуться назад, ощутить под ногами твердую землю, и забыть все происходящее как страшный сон, но пути назад больше не было, и ей ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать.

Эдвард Косс сидел рядом на стуле.

Он что-то говорил девушке, пытался рассказывать о разных мелочах и всячески отвлекать ее от мыслей, но та слышала его лишь отдельными фразами, которым удавалось достичь ее сознания, прорвавшись через гряду печальных умозаключений. Присутствия рядом друга своего детства она, казалось, не замечала.

Вдруг Эжени вскочила с места, меняясь в лице, и оттолкнула руку Эдварда.

– Папа! – воскликнула она в страхе. – Там что-то случилось!

И бросилась к двери.