Трижды Александра. Серия «Трианон-мозаика»

Продавщицы дружно рассмеялись.

– Она как была пионервожатая, так на всю жизнь и осталась. У нее и мать, и бабка из партийных, в горкоме работали. А Танька в администрации, что-то там по делам молодежи, отчеты строчила. И не выгонишь ведь ее – когда ни ткнись, все на работе сидит.

– Прилепилась к Полтавцеву как банный лист. Он, когда его эта Панова бросила, весь аж черный ходил. Была у него в юности любовь, фифа местная. И знала ведь, что Юрка за ней убивается, и все равно выскочила замуж за одного богатенького.

Так эта малявка, Танька, – учились они вместе, – быстренько от Полтавцева забеременела, и в дамки. Хорошо, хоть сын в него пошел.

– Погоди, а ведь я Панову сегодня видела! Точно, она! Такая вся холеная, стройненькая, как молоденькая. Откуда взялась? Сто лет на родине не показывалась. Туман густой, но уже развиднелось, она тут недалеко шла. Курточка на ней такая, темненькая, и сапожки на низком ходу.

– Что, даже без каблуков? Она ж на них и спит, наверное…

Юлия постаралась незаметно улизнуть, оставив подружек перемывать косточки неведомой Пановой.

Хьюго встретил новую хозяйку с поистине щенячьим восторгом. Юлия занялась делами по дому, но из головы у нее не шли сведения, ненароком полученные от представительниц местного информбюро. Если исключить некоторую предвзятость, история семьи Полтавцевых имела шансы оказаться вполне достоверной. Очень уж не подходили друг другу эти двое. Несчастная любовь в молодости многое объясняет, это Юлия хорошо понимала.

И снова она почувствовала, как Полтавцев прикасается губами к ее пальцам. Она посмотрела на свои руки, и вздрогнула. Сколько она уже не принимает лекарств? С тех пор, как они с мужем сюда приехали, только один раз она открывала небольшую сумку, полную мазей, таблеток и гранул. Но пятна на руках ее, против всякого ожидания, заметно побледнели, а главное, она уже давно не ощущала изнуряющего зуда и жжения. Юлия рывком задрала на себе пуловер и мягкую хлопковую майку под ним, расстегнула замок на джинсах.

Пятна и сыпь на животе и бедрах стали едва заметны, и даже при касании не беспокоили.

Юлия стояла, не веря своим глазам. Что за чудеса? Она даже засмеялась, потрепав удивленно поднявшего голову Хьюго по шелковистым ушкам.

– Надо это отпраздновать, рыженький!

Остаток короткого дня она провела, напевая и раскладывая свои вещи в хозяйской спальне. Но когда она закончила, ей захотелось оттуда уйти.