Трижды Александра. Серия «Трианон-мозаика»

Прошка, парень лет 17, только по весне взятый из возвращенной из казны деревни Меншиковых за расторопность и сообразительность, на похороны не попал, и теперь маялся любопытством. Федотыч покосился на него: на юном лице, с первым пухом на румяных щеках, была написана такая безнадежность, что старик не утерпел, смягчился. Ему и раньше нравился Прошка, безотказный, веселый и хваткий к любой работе. К тому же он напоминал Федотычу его самого в молодости – был Прошка не по годам плечистым и рослым. Старик только ждал, когда сам парень не выдержит и первым заговорит.

Ждать пришлось недолго.

– А… Неужто сама императрица хоронить нашу барыню приезжали?

Для порядка нахмурившись, Федотыч принялся рассказывать, что видел на правах старого, преданного слуги дома. Вскоре сам не заметил, как увлекся.

– Как не быть! Сама она, матушка императрица Анна Иоанновна, сосватала нашу Александру Александровну за теперешнего хозяина. Сама и посаженной матерью на свадьбе была, сама вот и в последний путь проводила…

Похороны знатные были.

Как за ворота гроб вынесли, на открытую коляску поставили, богатым покрывалом накрыли. Следом кареты с провожающими поехали, целая вереница, конца-краю не видно. И гвардейцы весь поезд сопровождали… Чай, жена генерала, так положено ей по чину.

– А она, барыня наша, со мной разговаривала, весной еще – не удержался Прошка. Он испуганно отшатнулся, ожидая оплеухи за вольность, но старик не склонен был выходить из воспоминаний.

– Милостивая она была, голубушка… А уж хороша-то как, глаз не отвести! Сестра ее родная, старшая, с самим императором Петром II, или как его еще прозывали, Петром Малым, обручена была. Слыхал? Должно, мальцом ты еще был… А наша барыня, Александра Александровна, ничем не хуже ее, а, может, и красивее… В матушку обе красотой пошли, и личиком, и нравом. А чего тебе барыня говорила?

– Откуда, спрашивала, из какой деревни взят. Сказал, а она вроде как закручинилась.

Помню, говорит, проезжали…

– Ах ты, бедная, где ж не закручиниться!.. В ссылку всей семьей ехали, и это после всех монарших милостей!

– А верно, что всех Меншиковых увезли, в чем были, и все-все в казну отобрали? – расхрабрился Прошка.

– Не сразу… Поначалу выехали мы огромадным обозом, одной дворни было нас почти полтораста душ. И пажи, и гайдуки, и лакеи, повара, портные, певчие. Даже два карлы, чуть боле локтя ростом, для увеселения ехали.