Фея при дворе – к рискованной игре

Хм… К Карлу VII как раз подошёл его секретарь, полностью заняв его внимание, когда к разгоравшемуся, как костёр на ветру, общему волнению добавили жару придворные шуты. Их было двое: сгорбленный лохматый карлик в пёстром наряде с бубенцами и упитанная карлица, наряженная, как принцесса.

В общей сутолоке и неразберихе карлик стянул у королевского ловчего два охотничьих рожка для подзыва собак и, приложив их к губам, заставил издавать оглушительные звуки, переполошив весь двор.

– Мосьё де Лаон! – обратилась к нему шутесса, когда все взгляды уже были направлены на них.

 – На что это тебе целых два рога?

– Я собираюсь разбогатеть, сдавая их в аренду, Мишон! – ответил шут.

– Кому это?! – притворно удивилась карлица.

– Всем, кому их наставит наш король! – сказал мосье де Лаон и, быстро метнувшись в толпу, приложил оба рога к голове какой-то очаровательной дамы, видимо, бывшей фаворитки Его Величества, а потом стал настойчиво требовать за эту услугу плату в виде поцелуя или выкупа.

В толпе придворных послышался смех, а шут продолжал бегать и приставлять символ измены на другие женские головы, собирая аренду в виде снятых колец и поцелуев.

Внезапно приблизившись ко мне, он внимательно посмотрел мне в глаза и прокричал:

– О, пожалуй, и самому королю тоже следует предварительно примерить рога, а то ведь мало ли что!

– Главное, чтобы, примерив рога, он не откинул копыта! – тихо сказала я так, чтобы звук моего голоса утонул в звоне бубенцов, и его мог услышать только шут.

Мосье де Лаон взглянул на меня с удивлением (видимо, ему не приходилось общаться феями-затейницами, прошедшими все циклы Инсти-тама в «Союзе косы и колбасы»), а потом разразился громким хохотом и, послав мне воздушный поцелуй, убежал вместе с Мишон, продолжая оглушительно дудеть в рожок.

В этот же день король пожаловал мне лучшие покои замка Меюн-сюр-Йевр, открыто демонстрируя своё расположение. На протяжении всего моего пребывания рядом с ним Карл VII буквально опалял меня алчущим взглядом, что в сочетании с пульсирующими венами у него на лбу выглядело довольно забавно.

Слушая его, я думала о том, что сказал мне шут по прозванию «мосье де Лаон», и делала вид, будто не понимаю тонких намёков на толстые обстоятельства, и это только ещё больше распаляло Его Величество, доводило до белого каления его сына и епископа, неусыпно следивших за мной, и вызывало тонкую улыбку на устах советника, от которой мне становилось немного не по себе.