По ту сторону. Детектив

– Вот она – эволюция представителей сексуальных меньшинств: Чайковский – гомосексуалист, Меркьюри – гей, Баксов – пидор, – Настя налила себе чая. Яркая лампа просветила насквозь тонкий австрийский фарфор, цвета слоновой кости, придав новый оттенок коньячной охры его наружным ребристым стенкам.

– А Ден кто? – рассмеялся Роман.

– Ты еще спрашиваешь…

– Послушай, ты, девочка с большой дороги… – Ден вдруг злобно сощурил глаза. – Сама-то ты что из себя представляешь?

– То же что и ты – простую неудачницу.

– Не рано ты нас всех записала в неудачники? Может вся неудача твоя в твоей простоте?!

– Ты хочешь оскорбить меня? Или цепляешься к словам? Обычная неудачница. Так лучше? Или ты меня за дуру держишь?

– За гуру, – рассмеялся Ден, смешно мотнув головой и сделав круг вокруг своей оси. – Мы студенты ВГИКА! Да за наше место многие отдали бы большие деньги!

– Но оставили их при себе, – слова Володина прозвучали резко.

Настя рассмеялась.

– Что, малышка, за дерьмо нас держишь? – Роман поднял ногу и дотронулся до старинного фарфора большим пальцем левой ноги.

– Ну хорошо, – Ден сдернул полотенце и остался в чем мать родила. – Сама-то ты о чем мечтаешь? Ты же учишься на актерском. Может станешь еще великой и… богатой, – он придержал свои гениталии всей пятерней, возможно инстинктивно, а может быть из позерства.

– Красивой, – перебил Роман и весело заржал.

– О славе, – спокойно ответила девушка.

– Это что, друг Сени? – хихикнул снова Роман.

– Так тебе 23 года, – вдруг ожил Арсений. – Будет у тебя слава.

– Ковровая дорожка к траппу? Сомневаюсь… Вертолет на крышу пентхауса… Клад…

– А что за клад?

– Так хотелось в детстве… Подходишь к какой-нибудь старинной стенке… пнул сапогом… и посыпались золотые монетки… золотые украшения… жемчуга…

– А почему не в пещере? И мстить… Мстить всем, кто хоть раз косо на тебя посмотрел. Граф Монтекристо будет сниматься заново! В роли графа – наша Настя, – Роман захлебывался словами, он хохотал.

– Зря… ты так зациклилась на этих монетах… – Арсений не упускал нити разговора.

– А что? Думаешь слава Чекатилло меня устроит?

– Ковровую дорожку к трапу, цветы, оркестр, репортеров – все хотят. Это ж мечта каждого.