По ту сторону. Детектив

Сбоку от дома забор был начисто снесен въехавшим сюда без всякого приглашения внедорожником. Он в щепки разнес забор, растолкал стоящий тут во дворе ровный ряд машин и так удивил охранников, оставшихся у кого-то в машинах, что заставил их палить, не разбирая куда и в кого. При этом, из мощной машины, что ездила субботним вечером, не различая ни дорог, ни заборов, неслись изысканные звуки пьяной ругани, непонятные крики мяукающих кошек и бешеных собак, гавкающих о бренности и роке жизни на всех языках мира. Было темно, и что творилось в машине и во дворе видно не было.

Скорее всего, пьяная компания выбралась из машины и слонялась вокруг, может, даже кто-то из них уже зашел в дом. Но, судя по обилию выстрелов, они тоже были с оружием и отстреливались.

Роман, увидев эту неразбериху, быстро повернул в дом. Пистолет остался на столике перед креслом. Участвовать в перестрелках – это был не его репертуар. Но стоять тут без оружия, тем более не соответствовало выбранному им жанру.

– Перестаньте стрелять! – Арсений столкнулся с ним на крыльце.

Он пытался перекричать рев музыки и звуки выстрелов.

– Ты тоже прибежал?

– Перестаньте стрелять! – все еще пытался остановить вакханалию оператор.

– Да брось ты! Чтобы это остановить, нужны громы небесные, – Роман пытался войти в дом.

– Да это кто-то пьяный на машине гонял, наверняка без прав…

– Пьяный в жопу… – перебил его Роман. – Пойду тоже постреляю. Дэн побежал включать прожектора.

– Этого нельзя делать. Правила.

Клиенты не должны быть узнаны.

Машины стали выезжать из разбитого двора.

– Да пошел ты со своими правилами! Ты что, не видишь, что творится? Эти сейчас уедут, и нас тут всех перестреляют эти пьяные придурки, и что? Прощай слава? – с громким хохотом он вошел в дом.

Страшный треск и перестрелка вызвали панику. Несмотря на боль, девушка в кресле была в сознании и видела, что все бросились вон из комнаты. Она сложила ладошку лодочкой и, сделав невероятное усилие, вытянула свою узкую руку из кожаного браслета.

Кровь, как смазка, густым слоем осталась на его внутренней поверхности. Судорожными движениями одной руки она ловко и быстро щелкала металлическими застежками, освобождая себя из страшного плена. Правая рука не действовала: кто-то последним движением воткнул в середину ладони ножик. Он так и торчал, приковывая ее к мягкой ручке чудовищного приспособления для пыток. Она вытащила и его…

В зале не осталось никого. Или почти никого.